— Но ты не скажешь мне, в чём он?
— План — подождать.
— Подождать чего-то, что ты не скажешь.
Он снова тяжело вздыхает.
— Если я скажу, это не засчитается, когда случится. Я серьёзно. Просто подожди.
Чего именно? Я бы с радостью снова закричала, но в прошлый раз это ни к чему не привело.
Я поднимаюсь с пола и иду за ним к лифту. Мы выходим из подъезда в прохладную ночь. Идём к моей квартире в заряженной молчаливой тишине.
Когда мы доходим до моего крыльца, я поднимаюсь по ступенькам, а он остаётся на тротуаре. Я оборачиваюсь, полная решимости.
— Ответь на одно.
— Да?
Его голос хриплый, ожидающий. Он смотрит вверх на меня, и я едва не забываю, что хотела спросить, засмотревшись на его плечи, на чёрный свитшот, спадающий по линии шеи. Но нет. Мне нужны ответы. Хотя бы чтобы сохранить гордость.
— Ты думал о том, чтобы поцеловать меня? До этого момента?
Он замирает. Неважно, что между нами восемь ступеней, моё сердце стучит, будто он в сантиметре и вот-вот наклонится.
— Да.
Мои руки в карманах пальто сжимаются. Это одно слово сразу переносит меня в вечер у костра, когда Джерико задал Майлзу загадочный вопрос, и он ответил одним словом — чётко, коротко, уверенно. И сейчас он снова даёт мне это самое «да».
Я должна бы принять ответ и спокойно пойти спать. Но я взволнована, дрожу, ликую и боюсь. Я не смогу уснуть, пока останется хоть капля тревоги. Поэтому я нажимаю ещё чуть-чуть.
— А когда ты об этом думал… ты хотел этого?
Он долго молчит, его тёмные глаза не отрываются от моих.
— Да.
— Отлично! — выпаливаю я, как сорвавшаяся с крючка, и юркаю в подъезд, почти не глядя на него. — Спокойной ночи! — Хлоп.
Проходит секунд двадцать и я приоткрываю дверь.
Он уже идёт обратно по тротуару, смеясь и качая головой, будто говорит себе: Что это вообще было, Ленни?
Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается из виду.
Глава 29
Так вот. Вот я, спокойная, абсолютно невозмутимая. Всё под контролем.
Мне нравится парень. И я нравлюсь ему.
Пустяки.
Просто немного поразмышлять об этом — спокойно, с философским настроем.
Следующие пару дней — полный кошмар. Майлз оставляет для меня контейнеры с едой после работы, пишет сообщения, но я ни разу не видела его с тех пор, как он ушёл по тротуару в ту ночь.
И как мне это понимать? Он избегает меня, потому что… боится, что я застигну его врасплох своим феноменальным искусством соблазнения?
Или он просто даёт мне пространство после того, как между нами что-то изменилось — сильно и навсегда?
А может, он всё свободное время дышит в подушку, едва вспомнив про мои «бархатные губы»?
Или он уверен, что я вся в недоумении по поводу этого его «ждать» — и непременно начну его донимать с расспросами? Ну… не без оснований, конечно…
Эйнсли развалилась рядом на диване, напевает какую-то песенку, что засела у неё в голове уже несколько дней. А у меня кожа как оголённый нерв — всё раздражает, всё цепляет. Особенно этот куча белья, которое я тщетно пытаюсь сложить. На нём собралось всё возможное и невозможное волокно, а носки попрятались во всех рукавах футболок.
Я ловлю сбежавшую майку, затянутую в пододеяльник, и вскрикиваю, получив с десяток подряд статических ударов.
— Ай! Нет! Ну почему?!
Простыню резко сдёргивают с меня и вместе с ней поднимаются мои волосы.
— Тебе идёт, — говорит Майлз, стоя надо мной.
— Надеюсь, неотразимо? — бурчу я, то ли хмурясь, то ли ухмыляясь. Потому что он мне нравится. И я ему. А сердце только что пропустило удар, и я не понимаю, почему он до сих пор меня не поцеловал.
Слишком много чувств для одного сворачивания носков.
Он только поднимает брови и смотрит на Эйнсли.
— Ты готова?
— Конечно! — Она вскакивает и спрыгивает с дивана. Майлз инстинктивно ловит её на руки и ставит на пол.
— Куда это вы? — спрашиваю я, вставая и уперев руки в бока. Подтекст: без меня? Я тоже хочу прыгнуть в его объятия.
— Танцы репетировать, — отвечает Эйнсли.
— А почему ты складываешь их бельё? — спрашивает Майлз. — Риз же тебя не просила?
— Нет. Мне просто нужно было чем-то занять мозги, — бросаю на него весёлый укор.
Он кивает… и отходит от меня.
— Эй! — говорю я и делаю шаг вперёд.
Он подхватывает Эйнсли подмышки и поднимает её между нами.
— Защити меня, — шепчет ей.
Она оборачивается.
— От кого? От Ленни?
— Ага. Она на меня злится.
Эйнсли смотрит на меня.
— А он что сделал?
Заставил меня хотеть его поцеловать.
— Ничего. Это я дура.
— А, ну ладно. Я тебя защищу, Майлз. — Она, всё ещё болтаясь у него на руках, поднимает кулачки. — Не вынуждай меня, Ленни.
Мы с Майлзом взрываемся смехом, а Эйнсли сияет от гордости. Он ставит её на пол.
— Сегодня холодно, — говорит он, и она убегает за курткой и сапогами.
А мы остаёмся вдвоём. Смех затихает, взглядом особо не разгуляешься — некуда.
Я ногой в носке пинаю ковёр.
— Где ты был? Я тебя не видела несколько дней. Я понимаю, что ничего не решено, но… Не надо меня избегать, ладно?
Он долго молчит. Потом.
— Ладно.
И всё.
— Что происходит, ребята? — спрашивает Риз, прислонившись к косяку и разглядывая нас обоих. Понятия не имею, сколько она тут стояла.
— Я го-товаа! — поёт Эйнсли из прихожей, снова спасая ситуацию.
— Вернёмся через час, — бросает Майлз, махает рукой и исчезает.
Риз заходит и поднимает брошенную простыню.
— Ты правда не обязана складывать бельё. Я бы тебя никогда не попросила. Что бы там ни думал Майлз.
— Мне не трудно, — говорю я. — А он… просто был собой.
Она внимательно на меня смотрит, потом бросает простыню обратно.
— Ну выкладывай. Что между вами происходит?
— Между мной? — показываю на себя. — И им? — показываю в сторону двери.
Она смеётся над моим театром, но потом становится серьёзной.
— Я надеюсь… Это не моё дело, конечно, но я бы не хотела, чтобы Эйнсли…
— …оказалась в эпицентре бурного любовного романа между няней и её дядей?
Риз поднимает брови.
— Это ты сказала.
Я продолжаю соединять носки в пары.
— Во-первых, никакого романа нет. Во-вторых, и это важнее, мы оба очень любим Эйнсли и заботимся о ней.
Риз сжимает губы, складывает простыню.
— Риз.
Она наконец смотрит на меня.
— Майлз никогда не сделает ей больно. Она — половина причины, по которой он вообще приехал в Нью-Йорк. — И ты — вторая половина, я не говорю. Но по её глазам видно: она и так всё поняла. Хоть ей и хотелось бы не понимать.
—
Равновесие нарушает общий чат.
Я совсем забыла о наших неуверенных планах, но Рика — нет.
Рика: Всё в силе на вечер, народ?
Я сразу пишу.
Я: Я в деле. Как насчёт восьми?
Следующим отзывается Джерико.
Джерико: Идеально.
Потом.
Джеффи: Ок.
Рика: Только не так восторженно, Джеффи.
И тут врывается Майлз и делает всё чудесным.
Майлз: А что если мы встретимся в диско-баре?
Очень долгая пауза — все явно переваривают тот факт, что Майлз предложил пойти в диско-бар.
Джерико: Ты имеешь в виду у Саши?
Майлз: Ага.
Джерико: Откуда ты вообще знаешь про «Сашу»???
Майлз отвечает эмодзи с пожимающими плечами. Это не так уж далеко ехать для Рики и Джеффи из Куинса.
Джеффи: Ненавижу это место, но если Майлз предложил — я иду.