Он исчезает на лестнице, двери лифта закрываются, и я валюсь назад, закрывая лицо руками. Спектакль на сегодня окончен. Я всё сделала правильно для Эйнсли, но теперь я на пределе и мысль о возвращении домой невыносима.
Я машу портье и начинаю плестись по улице. Доходя до Бродвея, я не перехожу на зелёный. Я замираю, не зная, куда идти. Лезу в карман и невольно тереблю знакомые края ламинированного листка, который всегда со мной. Я слышу её голос у себя в голове. Слышу обещание, которое мы дали друг другу. Жить снова.
Но в этой тьме, где нет сна и не хватает воздуха, нет никакой жизни. Тут едва хватает сил выжить.
Свет светофора меняется. Снова. И снова.
Что-то блестит в поле зрения и я замечаю рюкзак парня с велосипедом передо мной. Он весь усыпан блёстками, сверкает в свете города и… о, чёрт… в фарах машины, которая вылетает из-за угла и чуть не превращает нас в лепёшки.
Я вскрикиваю, когда машина проносится так близко, что одно из колёс задевает переднее колесо велосипеда. Велосипед вырывается из рук парня, плющится, скрипит, скребёт асфальт.
Крики вокруг. И вот я уже сижу на бордюре, прижав к себе рюкзак и парня. Он вскакивает, потом помогает подняться мне. У него смуглая кожа, такая же блестящая бейсболка, волосы выбиваются из-под неё. Шлем, который висел на руле, крутится на тротуаре метрах в десяти от нас. Мы ошарашенно смотрим друг другу в глаза.
— Почти стали отбивной, — говорю я в тот же момент, как он спрашивает:
— Ты в порядке?
— Ага, — соглашается он.
— Думаю, да. А ты?
Он ощупывает себя, убеждаясь, что всё на месте, а потом оборачивается и видит свою изуродованную, скрученную в змею конструкцию велосипеда. Тяжело вздыхает, закрывая лицо руками.
Дверь машины с грохотом распахивается, и водитель выбирается наружу. Ростом — метра под два. Он рывком вытаскивает велосипед из-под своей машины, разворачивается и направляется к нам с прищуренными глазами. Оскалившись, он швыряет байк в нашу сторону — звонок издаёт жалобный звук, когда конструкция врезается в асфальт.
— Какого чёрта ты стоял посреди дороги?! — орёт он, багровея и яростно приближаясь.
Я моргаю, пытаясь осознать происходящее, но адреналин уже плещется в крови.
— Подождите-ка. Вы только что бросили в нас велосипед? — спрашиваю я, выходя из-за спины Парня с Рюкзаком. — После того как чуть не сбили нас своей машиной?
Он переводит взгляд на меня.
— Водители не могут видеть за углом! Чего вы вообще ожидали?
— Простите, глупенькая я, — повышаю голос, вставая к нему нос к носу. — Ожидала, что водитель, ну, не будет входить в поворот со скоростью в 80 километров в час в центре Манхэттена?
— Ты сам угробил свой велик, пацан, — орёт водитель Парню с Рюкзаком, тот в это время опускается на колени рядом с велосипедом.
— Ты сам угробил его велик, — передразниваю я, закатывая рукава.
На мне толстовка с Биг Бёрдом и розовые конверсы, так что он явно не ожидал, что я сейчас пойду в наступление. Я подхожу вплотную и поднимаю указательный палец. — То есть вы правда собираетесь обвинять его в том, что вы его чуть не сбили? Простите, сэр, а как по-вашему вообще работает логика?
Он делает шаг вперёд, угрожающе направляя палец мне в лоб.
— Кто-нибудь уберите эту суку у меня с глаз.
Я рассмеялась — хрипло и так, что даже самой стало жутко.
— Ой, милый. Ты думаешь, что можешь меня пристыдить словом? «Сука»? Я регулярно плачу на людях. Ты меня ничем не испугаешь!
Я отталкиваю его руку, врываюсь в его личное пространство — и бог знает, что собираюсь делать дальше, когда между нами встаёт широкая, смутно знакомая грудь.
— Эм, — говорит Майлз, нахмурившись и глядя на меня сверху вниз. Он тянется, будто хочет подтолкнуть меня обратно к тротуару, но в итоге просто делает жест рукой, мол, давай без этого.
То есть, видимо, он предлагает не устраивать уличную разборку. Что, честно говоря, довольно справедливо.
— Эй, придурок! — кричит тот самый придурок за спиной Майлза.
— Ты ко мне, придурок?! — ору я, и «придурки» в разговоре начинают размножаться.
Я пытаюсь обойти Майлза, но он вновь встаёт на пути. Его рука — непреодолимый барьер. Я делаю вид, будто он — единственное, что мешает мне снести этому типу парик вместе с головой.
— Потому что, поверь мне, парень! Ты не хочешь с нами связываться!
Я указываю на Майлза, а он смотрит на меня с выражением полного недоумения, видимо, удивлён, что оказался в числе «нас». Сейчас он — просто удобная декорация в моём сольном спектакле.
Я всё ещё размахиваю руками, а Майлз уже обхватил меня за талию и мягко, но настойчиво уводит прочь от водителя.
— Мой друг через две секунды выкинет тебя на следующую неделю! — кричу я.
— Нет. Не выкинет, — сухо говорит Майлз, нахмурившись.
— Ну, мог бы хотя бы сделать вид! — шиплю я ему в ответ.
Майлз тяжело вздыхает, затем бросает на водителя такой взгляд, что тот буквально тает на месте.
— В смысле… ты действительно хочешь подраться? — спокойно спрашивает он.
И это, честно говоря, гениальный вопрос для того, кто делает вид, будто хочет драки.
Теперь, когда появился ещё один хмурый парень под два метра ростом, водитель поднимает ладони в воздух. Он разворачивается, залезает обратно в машину и с визгом уезжает.
— Эй! — кричит Парень с Рюкзаком. — Ты мне велик оплатить должен, козёл… чёрт!
— Я сфоткал его номер, — сообщает ему Майлз.
Потом нагибается, поднимает искалеченный велосипед и начинает уводить нас с проезжей части.
— Я сам понесу, — устало говорит Парень с Рюкзаком.
Мы все вместе направляемся к ближайшей скамейке, волоча за собой искалеченное транспортное средство.
Парень плюхается на скамейку, а я остаюсь стоять. Майлз трогает меня за плечо и указывает, чтобы я тоже села.
Я морщу нос.
— Я в порядке. Можешь… — указываю на его спортивный прикид, — продолжать пробежку.
Он мне явно не верит. Руки в боки, скептическая мина, всё как положено.
— Ты не собираешься снова нападать на очередного кандидата в рестлеры?
— Нет. Не собираюсь. Но он это заслужил. — Я плюхаюсь рядом.
— Согласен, — поддерживает меня Парень с Рюкзаком. — Похоже, ты хотела ему световой меч в голову вогнать.
— Хорошо, что я забыла его в толстовке с Элмо.
Он хохочет.
— Он понятия не имел, с кем связался. С главой уличной банды «Улица Сезам».
Я тоже заливаюсь смехом, но в процессе трясётся велосипед, и одна из педалей падает на тротуар с глухим звоном.
— Я сам его собирал, — стонет он.
Велосипед и правда когда-то был прекрасен.
— В следующий раз, как встречу этого урода… — начинаю я, но обрываю фразу. Адреналин уже улетучивается, и всё начинает терять смысл, включая мои мысли.
— Ты что? — подбадривает он.
— Честно? Понятия не имею, — говорю я так искренне, что он снова смеётся, и это запускает новый приступ смеха у нас обоих. Скамейка трясётся от наших истерик.
— Я Ленни, кстати. — Протягиваю руку.
— Джерико.
Майлз, который так и не рассмеялся, стоит перед нами, скрестив руки. Он отправляет Джерико фото номера машины, а затем тот, закинув сверкающий рюкзак на плечо, утаскивает скрипящий велосипед в темноту, помахав нам рукой.