Я не спорю, потому что она прямо-таки излучает энергию рок-звезды — и это ей к лицу. Судя по всему, она будет сидеть со своим классом, так что мы машем друг другу на прощание в холле перед началом шоу талантов, которое пройдёт до танцев.
Мы с Майлзом занимаем свои места в актовом зале, и я с удовольствием наблюдаю, как он пытается понять, что делать со своими ногами в детском кресле. Свет гаснет, и на сцену выходит театральный педагог, чтобы открыть шоу.
А потом начинается самое интересное.
Двое детей подряд топчутся на месте, смущённо двигая губами под одну и ту же песню Тейлор Свифт. Девочка делает восемь кувырков подряд (довольно круто, если меня спросить). Один мальчик отбивает теннисный мячик ракеткой 468 раз, пока учитель не возвращается и буквально не вытаскивает его со сцены.
И тут я замечаю, что одно из коленей Майлза трясётся, как у зайца на адреналине. А ещё… он грызёт ногти?
— Эй, — тыкаю я его в бок и шепчу, — что случилось?
Он моментально прекращает двигать коленом и вынимает палец изо рта.
— Ничего.
Судя по всему, он весь во внимании к девочке, которая угадывает, какую карту держит директор школы. Я пожимаю плечами и оглядываю зал в поисках Эйнсли, но не нахожу её. А у Майлза палец снова во рту, и колено снова бьёт рекорды.
— Ты серьёзно так нервничаешь из-за танца с племянницей? — спрашиваю я, склоняясь к нему.
Он даже не смотрит в мою сторону. Опирается локтями на колени и начинает тереть ладони друг о друга. Прямо как игроки NBA перед финальной игрой.
— Майлз.
Он не реагирует.
— Майлз. — Я тяну его за рубашку, заставляя посмотреть на меня. — Никто на тебя даже внимания не обратит! Нужно просто покачиваться в такт, пока она стоит у тебя на ногах. Пустяки.
Он тут же смотрит на меня так, что у меня отпадает желание шутить, и я поднимаю руки в знак капитуляции.
Проходит ещё пара номеров, и вдруг Майлз резко встаёт.
— Извините, — шепчет он соседу.
Я хватаю его за руку.
— Ты куда?
— Я вернусь.
Я смотрю ему вслед, размышляя, не броситься ли за ним. Если ему надо выйти, чтобы тошнить в одиночестве перед медленным танцем с племянницей, то он ненавидит танцы даже сильнее, чем я думала. Может, он вырос в каком-нибудь городке а-ля Футлуз, где за танцы сразу отправляют в ад.
Но тут театральный учитель возвращается на сцену и буквально размахивает микрофоном:
— А теперь! — восклицает он. — Впервые в истории Академии Аттейн — семейный номер шоу талантов! Некоторые из наших амбициозных учеников подготовили выступление вместе с членами семьи.
У меня мурашки по всему телу.
— Встречайте: Эйнсли Холлис и её дядя Майлз!
Я всегда думала, что выражение «чуть со стула не упала» — это просто фигура речи, но сейчас лёгкий ветерок свалил бы меня на месте.
Я закрываю руками всё, кроме глаз, когда на сцене зажигается свет и освещает Эйнсли и Майлза. Они стоят к нам спиной, одетые в одинаковые чёрные брюки и серые рубашки с оборками. Я не понимаю, к чему это, пока не слышу первые аккорды.
— Боже мой.
Из динамиков зала начинает громко играть Dancing on My Own Робин, и на обоих надеты костюмы, вдохновлённые клипом.
— Боже мой. — Я больше не могу ничего сказать. Я просто замираю в восторге, впитывая каждую секунду происходящего.
Они разворачиваются синхронно и сходу врубаются в хореографию. Руки тикают, как стрелки часов. Бёдра, плечи, и — я не преувеличиваю — движения всем телом.
Эйнсли — настоящая звезда. Возможно, сценическая харизма досталась ей от дедушки, а может, она вся в себя, но она сияет. Видно, что она поёт изо всех сил, хотя мы не слышим её за фонограммой.
А Майлз… Господи, благослови его. Он явно не потерялся в моменте. Он сосредоточен до последней клетки. Его аккуратные, чёткие движения говорят о том, сколько часов он потратил на репетиции.
И я понимаю, почему эта песня застряла у меня в голове в последние недели. Потому что она застряла в голове у них.
Он, должно быть, репетировал каждый день. Ради Эйнсли.
— Что я вообще вижу? — спрашивает кто-то рядом, плюхаясь на освободившееся место Майлза.
Я моргаю от удивления.
— Риз!
— Я вернулась раньше, — рассеянно говорит она, указывая пальцем в сторону сцены. — Ты…
— Нет, это не я.
Они теперь по-настоящему зажигают. Эйнсли — вдвое меньше его, с уложенными в причёску а-ля Робин светлыми волосами, и этот наряд ей действительно к лицу. А Майлз выглядит так, будто накосячил с косплеем на Интервью с вампиром.
Мои чувства к нему растут в геометрической прогрессии и сдерживать это в груди становится почти физически больно. Я бы с удовольствием уложила его, как квотербека, целовала до потери памяти, сделала бы предложение… и всё такое прочее.
Я, наконец, осознаю, что зал по-настоящему реагирует на их выступление — кто-то свистит, кто-то хлопает, многие подпевают. Маленькая группа у сцены вообще встаёт и танцует.
— Это совсем не та песня, которую стоит ставить в начальной школе, — бормочет женщина рядом, обращаясь к своей подруге.
Наконец, песня заканчивается, на сцене гаснет свет, и Эйнсли с Майлзом получают заслуженную бурю аплодисментов.
— Как, чёрт побери, она его на это уговорила? — спрашивает Риз, выглядя так, будто по ней только что проехался поезд.
Кажется, она сознательно не хочет признавать, что знает ответ.
— Риз, он сам этого хотел, — объясняю я.
Она моргает, переваривая.
— Если на него давить, — говорю я, показывая руками, — он начнёт сопротивляться. Но если взять его за руку, то он пойдёт за тобой куда угодно. — Она всё ещё хлопает глазами. — Он готов на всё ради тебя и Эйнсли.
Риз откидывается на спинку кресла, обдумывая сказанное. Шоу продолжается, а Майлз не возвращается. Как только всё заканчивается, мы с Риз срываемся с мест и мчимся в холл.
Участники шоу высыпают из двойных дверей — дети бегут в объятия своих родителей, а взрослые выглядят одновременно смущёнными и гордыми. К сожалению, Майлз и Эйнсли уже переоделись в повседневную одежду. А жаль. Я бы многое отдала за фотографию Майлза в той рубашке.
Эйнсли, решив, что мама приедет только завтра, замечает Риз и со всех ног несётся к ней, бросаясь в объятия. И да, именно это ей и было нужно.
Я настраиваюсь на прыжок в объятия Майлза. Готова сказать ему в лицо, без намёков, всё, что чувствую. Взлететь с ним на крыльях счастья.
Я буквально лопаюсь от восторга… и тут вижу, как он замечает Риз. С удивлением. Прячет руки в карманы, смотрит на неё, явно ожидая реакции на их с Эйнсли номер.
Ах да.
Этот момент совсем не обо мне и моих чувствах.
Я делаю шаг назад, растворяясь в толпе, пока Майлз идёт к Риз. Она что-то говорит ему, он смущённо смеётся, проводит рукой по затылку и явно кривится от стыда.
Он выпрямляется и начинает искать кого-то глазами. Встретившись со мной взглядом, он получает от меня большой палец вверх — мощную поддержку. Он делает шаг в мою сторону, но в этот момент Эйнсли, устроившись у Риз на руках, тянется к дяде и через секунду он уже держит на руках коалу. Я вижу, как Майлз улыбается от всей души, прижимает её к себе, что-то говорит, а потом аккуратно ставит на пол.
Теперь и Риз улыбается. Они втроём — как настоящая семья. Счастливые. И, наконец, хотя бы на миг — на одной волне.
Я выскальзываю на улицу, и в тот же момент в кармане начинает вибрировать звонок от Майлза.
— Куда ты делась? — спрашивает он.
— Веди их на ужин! — радостно кричу я в трубку. — Серьёзно… Риз — всё, вилкой ткни, готова.
— Пойдём с нами! — настаивает он.