Он тянется за пультом.
— Давай посмотрим что-нибудь по телеку и попробуем позже.
Он думает, что он тут главный? Нет. Я тут главная. И я собираюсь взять всё в свои руки и заняться с ним сексом!
Он, похоже, всё считывает по моим глазам, потому что, как только я приближаюсь, он поднимает бровь, а потом демонстративно переворачивается на живот и укладывает руки под щёку, вытянувшись на весь диван.
— Эй, — я ставлю руки на бёдра и возвышаюсь над ним. — Я в одних трусиках и с недовольной рожей, а этот диван получает больше ласки, чем я.
— Смотри, идёт «Скорость».
С неохотой сдаюсь в этой секс-битве и великодушно устраиваюсь сверху на Майлзе — в той же позе, в какой он лежит на диване. Я полностью растягиваюсь вдоль его тела, грудью прижимаюсь к его спине, а пальцы ног прячу между его икрами.
Сначала мне кажется, что он вообще не реагирует, будто у него броня. Но потом я прислушиваюсь — ухом к его спине — и понимаю, что каждый раз, когда я шевелюсь, его сердце начинает бешено колотиться.
Я чуть приподнимаюсь и начинаю перебирать его волосы. Уши у него большие и милые, я не удерживаюсь и целую мочку. Он прочищает горло. Я прохожусь пальцами от плеча до бицепса, тыкая в каждый мускул по пути. Он ёрзает подо мной, и, кажется, я создаю для него проблему… внизу. Ура.
Я уже уверена, что вот-вот он перевернётся и набросится на меня, но, вернувшись с маленького приключения к его локтю, замечаю, что его глаза закрыты.
— Эй, — говорю я.
Он глухо мычит.
— Спать нельзя.
Уголки его губ тут же ползут вверх в улыбке.
— Я и не сплю.
— Ты всегда это говоришь, когда я тебя ловлю.
— Я никогда не сплю, когда закрываю глаза с тобой.
— Тогда что ты делаешь?
Он замолкает, и мне кажется, что он вообще не ответит. Но потом говорит:
— Я запоминаю этот момент.
Я замираю и таю одновременно. В голове будто пролистывается альбом: Майлз с закрытыми глазами на этом самом диване, в тату-салоне, у купальни, на полу в доме его матери. Он никогда не спит. Просто проживает. Запоминает. Сохраняет всё. Сохраняет меня.
Я ещё не ответила, а он уже открывает глаза. Пытается приподнять голову, чтобы лучше меня разглядеть, но я останавливаю его — губами, прижавшись к его шее. Медленно целую горло, чувствуя, как под моей кожей разгорается жар, пробуя его на вкус.
Добравшись до плеча, осторожно прикусываю округлый мускул. Он глухо стонет, и когда я заглядываю в лицо — глаза снова закрыты. Теперь, зная, что он запоминает каждую секунду, я люблю его за это ещё сильнее.
Я подтягиваюсь выше и целую один из его закрытых глаз. И он набрасывается на меня.
Его рот накрывает мой.
Поза у него, наверное, не самая удобная, так что я соскальзываю с его спины и опускаюсь на колени у дивана, целуя его всем сердцем. Он перекидывает через меня руку, склоняясь всё ниже, а я тяну его за собой — вниз, на пол.
Он следует за мной без колебаний, сразу.
Я ложусь на спину, и он нависает надо мной. Одного взгляда вниз достаточно — его дружок вырвался за край нижнего белья и жаждет встречи.
Жажда — это прекрасно.
Я провожу руками по его бокам, по животу, обвиваю его ногами, и с восторгом замечаю, что его ладони сжались в кулаки по обе стороны от моей головы.
Я беру один из этих кулаков и кладу себе на грудь и он тут же расправляется, превращаясь в тёплую, внимательную ладонь. Его большой палец ласково исследует, надавливает… Он замирает, чтобы просто посмотреть, как его рука касается меня.
— Спальня, дубль два, — прошептала я, едва переводя дыхание.
Он поднимает голову, целует меня жадно, долго, а потом качает головой.
— Не сегодня.
— Что? — не верю я.
— Помнишь, как ты паниковала всего десять минут назад? Давай медленно.
Я не уверена, что у него за представление о медленно, учитывая, что он уже целует меня в шею и втягивает в рот сосок. Я выгибаюсь с пола, и тут меня осеняет идея.
Я приподнимаюсь, и он тут же отступает назад, давая мне пространство.
Мне очень хочется снова увидеть, как он ползёт ко мне. Я отползаю назад, раздвигаю ноги, прикусываю губу. Эффект достигается мгновенно: Майлз — весь из плеч, ключиц и грудных мышц — ползёт ко мне, и вот уже щетина щекочет мою шею, горячий рот ласкает грудь, а крепкие руки хватают за бёдра, подтягивая к себе.
Снова отступаю назад. Снова он ползёт вперёд. Теперь уже с искрой в глазах.
Он, наконец, понимает, что я задумала, когда мы добираемся до дверного проёма спальни. Он поднимает взгляд от моих рёбер, которые только что покрывал поцелуями, и понимает, куда я нас затащила.
Он сказал: «Не в кровать». А я сказала: «Почему бы и нет?»
Иду на добивающий удар — сажусь на пятки, как будто вся такая послушная.
— Пожалуйста.
Он сильный. Возможно, самый сильный из всех, кого я знала.
Но даже он не настолько силён, чтобы устоять перед этим.
Меня приподнимают и швыряют на кровать, я смеюсь, возбуждена и в восторге.
Он присоединяется ко мне, снова ползёт по мне, его глаза чертовски возбуждены, они повсюду, ему нравится то, что он видит, и он не может целовать меня в столько мест, сколько ему хотелось бы, одновременно. Его зубы касаются моего бедра, а затем он проводит языком по нему, возвращается к моему рту, к шее. Большая рука чертит карту от моей груди до пупка и ниже, к поясу моего нижнего белья. Я беру инициативу в свои руки и делаю то же самое с прекрасным телом передо мной.
Мы читаем взгляды друг друга и одновременно обнимаем за талию, разрывая зрительный контакт, когда чувство берёт верх. Майлз гладкий и твердый в моей руке. Он прижимается зубами к моей ключице и просовывает два пальца мне между ног.
Мы сцеплены его рукой у меня за спиной, удерживающей меня на месте. Он дышит сквозь зубы, борясь с наслаждением. Внезапно мне приходится прекратить свои исследования его тела и схватиться за кровать за головой. Потому что он просовывает свои пальцы внутрь. И я шепчу его имя, не вижу ничего, кроме его мрачной, многообещающей улыбки. Он наблюдает за моим лицом и терпеливо прижимает меня все ближе и ближе. Я думаю, что даю указания, я думаю, что прошу о чем-то, я думаю, что умоляю. Он принимает все это и превращает в волшебство. Я цепляюсь за него и замираю, словно молния, выгибаясь навстречу загробной жизни, удерживаемая Майлзом на земле, проделавшая весь путь туда и обратно благодаря мужчине, который шепчет мое имя мне в волосы.
Я падаю обратно на кровать, смеясь в ладони, сворачиваюсь калачиком на боку, смутно осознавая, что мир все еще вращается. Майлз сидит на корточках, дышит так, словно после пробежки, и изучает меня. В ту секунду, когда я начинаю стягивать нижнее белье с ног, он снимает его с меня. Он раздвигает мои колени, прижимаясь к ним плечами.
— Посмотри на меня.
Я немедленно следую его указаниям и приподнимаюсь на локтях.
—Я всегда буду заботиться о тебе, Ленни. — Он целует мое бедро. — Скажи мне, что ты это знаешь.
— Я знаю это. Клянусь, я знаю это.
Он, приоткрыв рот, целует меня между ног, и я кончаю. Я извиваюсь, умоляю и говорю ему все, что хочу. Он снова прижимает меня к себе своими настойчивыми, терпеливыми губами. Но на этот раз…
— Майлз.
Он приподнимается. Он выглядит сильно накачанным наркотиками.
— Я хочу это, — говорю я, указывая ему между ног. — Здесь или здесь. — Я показываю на свою верхнюю половину, а затем на нижнюю. — Выбирай сам.
Он выглядит серьезно измученным, но затем ложится на меня, чтобы дотянуться до прикроватного столика. Он достает презерватив, и мы тут же начинаем сражаться за него.