— Пожалуйста.
Я произношу волшебное слово, и он закрывает глаза от боли. Он протягивает мне презерватив и наклоняется, опираясь двумя руками о стену позади меня, пока я стягиваю с него нижнее белье и осторожно, с любовью надеваю его.
Я вернусь к тебе, приятель, молча обещаю я его члену, но потом отвлекаюсь, потому что он укладывает меня, закидывая мои ноги себе на спину, чтобы я могла прижаться к нему всем телом.
Он приоткрывает мне рот поцелуем, одной рукой проводит по нужному месту у меня между ног — и, поймав мой взгляд, без слов спрашивает разрешения. И когда он входит в меня, это… всё. Просто всё.
Я вытягиваюсь, отодвигаюсь и открываюсь, чтобы дать ему дорогу, а он не перестаёт проникать в меня. Его глаза читают мои мысли, его тело сильное и нежное, требовательное и отдающее. Наши виски соприкасаются. Когда я думаю, что он полностью устроился, я вздыхаю и откидываю голову на подушку, а он делает ещё одно движение, заполняя меня до конца.
— Вот так, — шепчет он у моего горла, и от его слов я заливаюсь румянцем, наполненная гордостью и желанием. Я говорю ему об этом, и в ответ получаю яркую, почти дразнящую улыбку. Его глаза не отрываются от моих, а сильная рука тянет меня ещё ближе.
Тело Майлза ударяется в моё.
Изголовье глухо стукается о стену.
А моё сердце бьётся, громко и резко, в унисон.
Его стиль — медленный и размеренный, тщательный и терпеливый, и, конечно, именно так он занимается сексом.
Некоторые люди — это феррари. Майлз — это грузовичок «Мак». Кажется, он хочет сдерживать себя, и ему это почти удается, пока его тело не вынуждает его толкаться, и он отдает мне все, что не может сдержать. Я прижимаю его к себе так крепко, как только могу, я прошу большего, я хватаюсь за спинку кровати, и он дает мне это.
Он методично укладывает меня в постель, и, в конце концов, его рука — единственное, что отделяет мою голову от твердой древесины, и я готова поспорить, что костяшки его пальцев останутся в синяках, потому что он не может перестать отдавать. Уступать. Сдаваться. Отдавать все это мне.
Когда я поднимаюсь к своей вершине, я протягиваю руку между нами, чтобы помочь себе — и падаю, растворяясь в ощущениях. Он отрывается от моего плеча, чтобы посмотреть, и, застыв, продолжает двигаться — сильный, горячий, неудержимый.
Глава 33
Через час мы в душе, и я наконец вижу этот его шампунь «два в одном» во всей красе — как и задумал Господь. У Майлза на голове пена — целая корона, которая только растёт, чем дольше он намыливает волосы.
— Бедные твои волосы…
Он хмурится, продолжая тереть.
— А что не так с моими волосами?
— Да ты бы уже мог использовать жидкость для снятия лака.
— Что?
— Первый пункт моей программы как твоей возлюбленной, — говорю я с широкой улыбкой, и он морщится от слова, — пересадить тебя на кондиционер.
— В «два в одном» есть кондиционер! Это же вторая часть «двойки»!
— А почему ты не используешь вот эти? — киваю на бутылочки шампуня и кондиционера, которыми он когда-то мыл мне голову после той сцены с раковиной.
— Это же твои.
Я моргаю.
— Мои? Ты купил шампунь для меня два месяца назад? А откуда ты знал, извращенец, что я буду с тобой в душе?
Он смеётся и мягко отталкивает меня из-под струи воды, чтобы смыть пену с головы.
— Я не строил план заманить тебя в душ. Но у тебя уже тогда была щётка в моём стаканчике, ты меняла положение рулона туалетной бумаги под себя, спала на моём диване, ела мою еду… Я подумал: душ — весьма вероятное развитие событий. Давай обратно под воду, ты замёрзла вся.
Он открывает мой шампунь и протягивает мне. Я осторожно мочу волосы, стараясь не тревожить кожу головы.
— Что такое? — спрашивает он, внимательно за мной наблюдая.
— Кожа привыкает к новой реальности.
Он обнимает меня, весь мокрый и мыльный.
— Я вот тоже всё ещё привыкаю к новой реальности.
Я смываю шампунь, он передаёт кондиционер.
— Слушай… — говорит он, скользнув взглядом по мне. — А ты… испугалась из-за того, что моя комната странная?
Я смеюсь.
— Нет! С твоей комнатой всё в порядке, она классная. Просто я — это я. И всё новое для меня — странное.
Он вздыхает, пристраиваясь рядом под воду.
— Лен, я, наверное, не останусь в этой квартире.
— Что?! Да она не странная! Серьёзно! Прости, что запаниковала, не воспринимай это на свой счёт!
Он выключает воду и подаёт полотенце.
— Дело не в этом… Хотя отчасти об этом мы и говорили с Риз.
Я пытаюсь сообразить.
— Она попросила тебя съехать?
Когда-то он упоминал, что держит эту студию, потому что, если Риз скажет ему уйти, он уйдёт. Но я всегда считала это излишней предосторожностью.
— Нет! Но мы поговорили о том, что наши отношения, возможно, будут лучше… если я не буду висеть над ними как туча. Это её слова, не мои. — Он усмехается. — Она сказала, что было бы приятно позвать меня, когда я нужен, а не чувствовать, будто я всегда здесь, даже если она не готова к этому.
— И как ты к этому?
— Думаю… думаю, она действительно хочет попробовать. Включить меня в свою жизнь, я имею в виду. И многое изменилось — в основном благодаря тебе. Так что это приятно. Давление не сработало. А если она говорит, что так будет лучше — я слушаюсь.
Я на секунду отвлекаюсь на то, как он вытирается. Вода капает с его ступней, он энергично трёт лицо, голову, спину, потом завязывает полотенце на талии. Удивительно, как грубо он обращается с собой, совсем не замечая. А я — как новорождённая, завёрнутая аккуратно.
— Но ты же живёшь здесь, Майлз. Это ведь квартира отца.
Он идёт в спальню, и я следом.
— Она никогда не казалась мне моей. Изначально она была Риз, и в нашей ситуации это… не совсем правильно. — Он достаёт одежду из ящика. — Эта комната такая особенная, потому что она — единственная, которую оформлял я. Всё остальное — Риз. А так у меня есть это место, студия, и дом за городом… и везде по чуть-чуть.
— Вау. Три адреса. Выходит, я встречаюсь с магнатом?
Он смеётся и качает головой.
— Скорее, ты встречаешься с человеком, который не мог устроиться в жизни. Но теперь я хочу обосноваться по-настоящему.
— И какой у тебя план?
— Ну… — он бросает взгляд в мою сторону, натягивая бельё, — я не собираюсь выгонять тебя из студии. Но нам вдвоём там не поместиться. Так что мне нужно будет найти что-то своё. Рядом с вами — с тобой, с Риз, с Эйнсли. И… я думал… продать это жильё.
— Логично. Чтобы купить новое?
— Или… — он садится рядом на кровать, — или вложить деньги в открытие собственного дела.
— Майлз, правда? — я бросаюсь к нему на шею, волосы с хлюпаньем прилипают к его коже. Он смеётся и обнимает крепко, поправляя на мне полотенце, чтобы я не замёрзла. — Это замечательная идея. Всё это.
— Пришло время. Обе ноги — в воду.
— Прыжок в омут, да?
Он кивает:
— Дом за городом, конечно, я оставлю. Но да. Пора… заняться комнатой Андерса. В общем, много всего. — Он выглядит одновременно мрачным и довольным.
— Не волнуйся, — говорю я, похлопывая его. — Я помогу тебе наладить жизнь. Я же суперорганизованная и вообще идеальная.
За это он притягивает меня обратно на кровать.
—
Листья опадают, появляются первые снежинки, и я начинаю везде таскать с собой кружку горячего чая по квартире Майлза. Он на день уезжает за город, встречается со своим старым наставником-каменщиком и возвращается с чётким планом для будущего бизнеса. И с футболкой Андерса в рамке.