И хотя я пыталась забыть его, на самом деле не могла выносить прикосновения рук другого мужчины. Их губы были слишком мягкими или поцелуи слишком слюнявыми. От них исходил не его запах. Поэтому, прежде чем удавалось заходить слишком далеко, я их отталкивала.
Линк был виноват в том, что я не могла жить дальше. Да и как могла, когда была так глупо влюблена в него?
Схватив сумку, я заставляю себя выйти из джипа и направляюсь внутрь. Я знаю, что, как только он меня увидит, то, скорее всего, выскочит за дверь.
Когда я открываю входную дверь, в горле образуется ком, а желудок, кажется, вот-вот вывалится из задницы.
Черт бы побрал этого мужчину за то, что он заставляет так себя чувствовать.
Когда я слышу звук включенного телевизора в гостиной и замечаю затылок Линка, сидящего на диване, то прижимаюсь спиной к двери и зажмуриваюсь.
Перестань быть маленькой сучкой и веди себя так, будто это и твой дом тоже. Потому что так оно и есть, выдохнув, я мысленно подбадриваю себя.
Услышав скрип дивана и шаги, я понимаю, что Линк приближается. И спрятаться от него и его темной, злой энергии, неуда.
— Ты поцеловала его? — низкий, хрипловатый голос Линка отражается от стен.
— Что? — спрашиваю я, и глаза распахиваются, когда замечаю мужчину в другом конце коридора.
— Этого клоуна Оливера в штанах цвета хаки, похожего на Джейка из долбаного «Стейт Фарм»8, — он делает несколько шагов вперед. — Ты его поцеловала?
— Не понимаю, какое тебе до этого дело, Линк, — я бросаю сумку на пол и снимаю обувь. — По-моему, с тех пор, как я здесь, ты сказал где-то пять слов. Ни одно из них не было приятным. И именно подобное дерьмо ты хочешь сказать? — подойдя к нему, я упираю руки в бока и выпрямляюсь во весь рост. — По кампусу ходят слухи, что ты трахаешься с девчонками. Со многими. С кучей девчонок. Черт, да у тебя, наверное, давным-давно отвалился член из-за какой-нибудь подхваченной венерической болезни. Так скажи, какая, к черту, разница, что я делаю или с кем..
Он прижимается к моим губам, с силой придавливая к стене, прежде чем успеваю произнести хоть слово. Линк грубо целует меня, рыча прямо в губы:
— Заткнись, Тейт.
Он нависает надо мной, прижимаясь всем туловищем. Я чувствую, как его сердце бьется в унисон с моим.
— Закрой рот, или я закрою его сам, показав, насколько мой член еще цел.
Я прижимаюсь спиной к стене и своей грудью к его, я свирепо смотрю на мужчина.
— Что? Не хочешь слушать? — я упираюсь рукой ему в грудь. — Перестань вести себя как мудак, Линк.
— Тебе повезло, что я не поступил еще хуже, — говорит он, свирепо глядя на меня сверху вниз потемневшими глазами. От запаха мяты кружится голова. — Я ненавижу тебя до чертиков.
— Если бы и вправду ненавидел, тебе было бы все равно, чьих губ я касаюсь, разве нет?
— Значит, ты все-таки поцеловала его? — он медленно отстраняется, и мое тело снова холодеет. — Вау.
Когда Линк направляется к входной двери, я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.
— Линк.. ты не можешь продолжать убегать. В конце концов, нам придется столкнуться лицом к лицу с проблемой.
Не оборачиваясь, он останавливается, положив руку на дверную ручку.
— Мне, быть может, и не все равно, чьих губ ты касаешься, Тейт. Но клянусь, я все равно тебя ненавижу.
И уходит. Я прикасаюсь пальцами к губам, все еще ощущая, как от произошедшего поцелуя по ним пробегает электрический разряд, и жалея, что не могу почувствовать это снова. Но зная, что не должна.
Линк
Какой же я, черт возьми, тупой.
Я поцеловал ее. В лживые, коварные губы.
Я всегда знал правило Тейт. Не влюбляйся в профессионального спортсмена. Или в того, кто когда-нибудь им станет.
И не могу винить за скептицизм. Черт, посмотрите на ситуацию с ее матерью и на то, каким дерьмом все обернулось. Но я не ее никчемный отец. Этот чувак почти не появлялся в жизнях жены и дочерей. Даже в самые важные моменты Тейт и Мейер его не было рядом. Он находился в отъезде, трахал какую-то молоденькую цыпочку и летал с ней по всему миру за спиной жены Мэг. Когда появился на выпускном вечере Тейт, это было похоже на появление гребаного единорога.
Но даже если она не могла быть со мной, Тейт также отказалась и от дружбы, длившаяся с двенадцати лет. Я доверял ей больше, чем кому-либо. Чем собственным братьям. А потом она оставила меня после одной гребаной ночи.
Когда я, пьяный, подошел к ней и признался в любви, то знал, что меняю наши отношения. Конечно, мы оба чувствовали то притяжение, от которого вселенная не позволяла уклониться. Я держал ее в объятиях по ночам и, возможно, иногда обнимал слишком долго. Смотрел на нее в бикини чаще, чем следовало бы. Большинство парней держались от Тейт подальше просто потому, что знали, что она моя, даже если технически таковой не была. Но когда Тейт попросила стать ее первым, голос в голове кричал, что она не готова. Подсказывал, что если сделаю это, мы никогда не вернемся к прошлому.
Из эгоизма я все равно это сделал. Как, черт возьми, мог сказать «нет»? Об этом думал годами. И, наверное, какая-то часть меня знала, что даже если Тейт убежит, я всегда буду для нее первым. Каким-то странным образом чувствовал, что это сделает ее моей. На всю жизнь.
Единственный способ не дать снова причинить мне боль — это избегать и отгораживаться, то есть делать как она. И всякий раз, когда начинаю чувствовать ту же слабость, что и несколько минут назад, я должен вспомнить то электронное письмо, которое она отправила, когда умерла моя мать. Это единственный способ сосуществовать с ней.
Включив задний ход, я выезжаю с подъездной дорожки и убираюсь подальше от Тейт.
Завтра я буду сильнее. Даже если это означает, что придется стать еще большим придурком. Она поцеловала коллегу. Очевидно, что продолжает жить своей жизнью. Думаю, мне тоже стоит так сделать.
Некоторое время я езжу по городу, включаю музыку и пытаюсь заглушить сложную реальность. Через некоторое время звонит телефон, а на экране высвечивается имя Кэма.
— Как дела? — отвечаю я, собирая все силы для этого разговора.
— Не очень. Слушай, я нигде не могу найти свой наколенник. Он мне не часто нужен, но прямо сейчас очень. Думаю, он в старом шкафу. Можешь проверить?
Я стону.
— Хорошо. Но только когда Тейт уйдет.
— Что ж, надеюсь, что ее сейчас там нет. Он мне нужен для сегодняшней тренировки.
— Меня даже нет дома. Все вещи для тренировки в пикапе, и я собирался прокатиться, чтобы убить время, — вздыхаю я. — Насколько сильно он тебе нужен, Харди?
— В теории, могу не надевать его. Может быть, получу травму и выпаду на весь сезон. Тебе решать, здоровяк.
Разворачивая пикап, я ударяю по рулю.
— Черт, — шиплю я. — Ты мой должник, ублюдок.
— Да, да. Отплачу тебе тем, что приведу нас в «Замороженную четверку». Увидимся позже. Спасибо, — и тут этот мудак вешает трубку.
И теперь нужно зайти в комнату Тейт, после того как вылетел оттуда меньше получаса назад.
Требуется всего десять минут, чтобы оказаться перед домом. И, как я и боялся, ее машина все еще здесь.
Открыв дверь пикапа, я захожу внутрь, чтобы покончить с этим дерьмом. Может, повезет. Может, она в ванной. Или на прогулке.
Я захожу в квартиру, направляюсь к ее двери и с облегчением вздыхаю, обнаружив, что та приоткрыта.
Так продолжается до тех пор, пока я не толкаю дверь и замечаю, как Тейт, совершенно голая, только из душа, лезет в шкаф за одеждой.