— Линк! Что за хрень?! — кричит она, пытаясь прикрыть грудь. — Убирайся!
Я пытаюсь сохранять спокойствие, но, Господи, при виде нее каждая капля крови приливает к члену. Я опускаю взгляд, но это бесполезно: ее образ застрял в чертовом мозгу.
Все это занимает каждую частицу сознания. Поясница, переходящая в пышную попку. Мокрые волосы, зачесанные назад. Или когда она развернулась, обхватив руками грудь в попытке прикрыться. Это все, что я могу видеть.
Снова глядя на нее, я пытаюсь не обращать внимания на то, что член увеличивается с каждой секундой.
— Мне просто нужно кое-что из твоего шкафа. Не льсти себе, принцесса. Я не пытаюсь заигрывать с тобой, Тейт. Те времена давно прошли, — говорю я и наблюдаю, как ее плечи слегка опускаются, но этого недостаточно. Нужно сделать ей еще больнее. В какой-то момент, причинив ей боль, я почувствую себя лучше. Так и должно быть. — Последнее, чего я хочу, это смотреть на тебя, черт возьми.
Протиснувшись мимо нее, я открываю шкаф и достаю до самого верха, шарю по нему, пока, в конце концов, не нахожу наколенник Кэма.
Когда поворачиваюсь, она, обернувшись полотенцем, плачет.
— Пошел ты, Линк. Убирайся.
Я стою как вкопанный, ожидая хоть какого-то удовлетворения, наблюдая, как она плачет.
Тейт направляется ко мне и толкает.
— Убирайся! — кричит она. — Убирайся! Убирайся!
Схватив ее за запястья, я прижимаю их к своей груди, заставляя замолчать. Полотенце падает, оставляя ее полностью обнаженной.
— Нет, ты в моем доме.
Ее глаза сужаются, губы поджимаются и слегка дрожат.
— Угадай, что? Это и мой дом тоже, придурок! — она пытается бороться со мной, но безуспешно. — Ты застрял со мной, так что привыкай! Я никуда не уйду!
Мне всегда нравилось, что, несмотря на то, что Тейт была тихой со всеми остальными, рядом со мной оказывалась совсем не такой. Но прямо сейчас это ужасно бесит.
— Чушь собачья! — рычу я, стискивая зубы и бросая наколенник на ее кровать. — Ты всегда будешь куда-то идти. И, черт возьми, здесь не останешься!
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спрашивает она, и ее губы дрожат еще сильнее. — Ты не оставил мне выбора, Линк. В ту ночь все изменилось. Как раньше уже не будет.
Даже в своей ярости, какой бы раскаленной она ни была, я жажду протянуть руку и обнять ее. С одной стороны, это ужасно — не иметь возможности утешить единственного человека, которого хочу, но, с другой стороны, я так зол, что хочу быть тем, кто причинит ей боль. Я схожу с ума. Полный, абсолютный бардак.
Борясь с желанием прикоснуться к ее дрожащим губам, я сдерживаю ярость, не позволяя себе смягчиться от печали.
— Электронное письмо, Тейт, — рявкаю я. — Гребаное электронное письмо — это все, что я получил от тебя в худшее время моей жизни. Моя. Лучшая. Черт подери. Подруга. Прислала электронное письмо, когда умерла моя мама, — рычу я. — Тебе всегда было наплевать на меня и мою семью.
Она делает глубокий вдох.
— Ты сам не знаешь, о чем говоришь, придурок. Я вернулась, узнав, что твоя мама заболела. И знаешь что? Оказалось, это я тебе больше не нужна.
Ее слова лишают дара речи. Интересно, что, черт возьми, она имеет в виду.
Слезы текут по ее прекрасному лицу, и пальцы сводит судорогой, так хочется протянуть руку и смахнуть их.
— Ты можешь злиться на меня за то, что я вообще уехала. И можешь ненавидеть за то, что не пришла на похороны, потому что я должна была там быть. Но я вернулась, как только узнала, — она прикусывает нижнюю губу, проводя по ней зубами с такой силой, что я удивляюсь, почему нет крови. — Единственная причина, по которой я не приехала на похороны, заключалась в том, что я не хотела усложнять тебе день больше, чем предполагала. Поверь, я хотела быть там. Я это сделала.
Я не хочу спрашивать, когда она вернулась. Не хочу знать. Потому что, если это правда, если Тейт действительно вернулась.. Я прощу ее и снова буду нуждаться.
— Друзья должны всегда прикрывать друг друга, Тейт, — я отпускаю одну из ее рук, указывая на лицо. — Не только тогда, когда им это удобно. Я присматривал за тобой. Я, черт возьми, защищал твою задницу и относился как к королеве, пусть мы и не встречались.
— Неужели ты не понимаешь? — хнычет она. — Было достаточно тяжело быть друзьями и до того, как ты признался в любви. До того, как.. сделали это, — ее голос становится едва слышным. — После той ночи я просто не могла находиться рядом с тобой, — на меня смотрят полные слез глаза. — Ты так долго был моим лучшим другом, Линк. Но быть твоим лучшим другом было пыткой.
— Какой, черт возьми, пыткой? — я хмурюсь. — Я все делал для тебя!
— Потому что мне приходилось видеть тебя Бог знает со сколькими девушками, зная, что никогда не смогу стать одной из них. И видеть, как становишься самым любимым спортсменом Эпплтона. Я подружилась с мужчиной, о котором думала каждую чертову ночь, ложась спать. Стала известна как девушка-ботаник, за которую ты чувствовал ответственность, хотя, возможно, и не хотел этого, — ее ноздри раздуваются. — И все время, пока училась в старшей школе, ты заботился о том, чтобы никто другой не смог заполучить меня, отталкивая каждого парня, который проявлял интерес. А сам засовывал член во все дырки, какие только мог.
— И тогда сказал, что люблю тебя, Тейт! Черт возьми! — шиплю я. — Я сказал, что хочу тебя. Что хочу нас. А ты, черт побери, сбежала.
— Я знаю! — она убирает руку и закрывает лицо. — Ты знал, каково мое правило. Знал, что я никогда не выйду замуж за такого, как мой отец. Мне жаль, — она шмыгает носом. — Я убежала, чтобы обезопасить себя. Я больше не могла находиться рядом с тобой. Это убивало, — она прерывисто дышит. — Ты убивал меня.
— Итак, ты хотела меня, но подвергалась пыткам, потому что трахал других девушек. Но потом, когда я признался, что хочу тебя, ты испугалась, потому что не могла быть со мной, потому что я играл в хоккей, — я вскидываю руки. — В этом нет никакого гребаного смысла.
— Я знаю. Знаю! — кричит она, ее прекрасное лицо залито слезами. — Я просто должна была держаться подальше. Это единственный способ.
— И все же ты здесь. Вернулась в гребаную Джорджию, — взяв Тейт за подбородок, я приподнимаю ее лицо. — Ненавижу сообщать плохие новости, но, даже если ты и вернулась за мной, когда отправила электронное письмо вместо того, чтобы приехать домой на похороны, ты заставила меня возненавидеть тебя, — рычу я. — Не следовало трахать тебя той ночью, Тейт. Не следовало засовывать свой член между твоих бедер. Но ты попросила об этом, и, хотя я, черт возьми, знал, что не стоит, все равно это сделал. Но не обольщайся. Это мое самое большое сожаление.
Отступая, я хватаю с кровати наколенник Кэма и выхожу.
Худшее, что я когда-либо делал — это спал с лучшей подругой. Потому что теперь мы даже не можем находиться рядом друг с другом.
Глава 4
Линк
— Стернс, отличная игра, — кричит тренер ЛаКонте. — Харди, ты тоже был хорош, — он оглядывает всю команду. — Вы выглядите лучше, но нам еще предстоит пройти долгий путь. И знаете что? Время не на нашей стороне. Через две недели первая игра в сезоне, — он указывает на выход. — Убирайтесь отсюда. Увижу ваши радостные лица завтра рано утром.
Мы все вздыхаем с облегчением. В последнее время почти каждый день было по две тренировки, и на каждом из нас начинает это сказываться. Прошла неделя с тех пор, как я видел Тейт голой, и из-за безумных ожиданий тренера, не столкнуться с ней было достаточно просто. Я видел ее всего несколько секунд, проходя мимо, и заметил, как Тейт шла из ванной в комнату, но нам удалось неловко обойти друг друга.
Занятость мешала спросить, когда она вернулась. Хотя незнание убивает.
— Эй, Стернс, — говорит Кэм у меня за спиной. — Что думаешь относительно того, чтобы выпить пива? Или чего-нибудь перекусить? О'Брайен, Томпсон, вы с нами?
— Я не могу. Извини, Кэм, — отзывается Хантер. — Выпей за меня чего-нибудь холодненького.
— Я за. Чертовски проголодался, — бормочет Броуди, зевая. — Я так вымотался, что даже яйца затекли.