— Конечно, — она кивает. — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.
— Обязательно.
Линк
Изучая запись игры, мы понимаем, что в дебютной игре предстоит много работы.
Первая игра сезона задает тон. Не только для соперников и того, как они будут воспринимать нас, но и для того, как мы будем воспринимать самих себя. Насколько сильной командой себя на самом деле считаем. Есть ли у нас все необходимое, чтобы дойти до конца. Если проиграем первую игру, то забудем о сезоне без поражений. И хотя быть непобежденным — не самое главное, это, конечно, было бы здорово.
— Ладно, ребята. Отправляйтесь домой. Не валяйте дурака. Отдохните, — говорит тренер, выключая телевизор. — Поняли?
— Да, сэр, — бормочем мы все, прежде чем встать.
Занятия, тренировка и запись игры. Вот и все, из чего состоял этот день. А завтра вечером, на этом льду, мы покажем, насколько слаженно работает наша команда. Лично я считаю, что мы — хорошо отлаженная машина.
У нас потрясающий тренер. Наш непобедимый нападающий Кэм, которого выбрали сами хоккейные боги. Броуди О'Брайен — это, по сути, тот самый пес-защитник, которого вы когда-либо видели, и которого можно сравнить с гигантом. Только вместо кости он защищает свою шайбу и товарищей по команде любой ценой; Кейд Хафф — еще один защитник, который тоже не терпит дерьма, и которого боятся с того момента, как он выходит на лед; Хантер Томпсон — правый нападающий команды, и он настоящий зверь. А наш основной вратарь Уотсон Джентри, бесспорно, один из лучших в стране. В нашей команде много других талантливых парней, что делает ее одной из сильнейших в студенческом хоккее в этом сезоне. Если мы все будем стремится к цели, нас будет не остановить.
— Лучше бы вам завтра съесть овсяные хлопья, — медленно растягивая слова, говорит Кэм, когда мы направляемся к парковке. — Или, в случае с Броуди, протеиновые коктейли.
— Эй, Кэм-Кэм, я не стал бы таким чертовски сексуальным, питаясь морковными палочки и сельдереем, — гордо бросает Броуди в ответ.
— А как насчет тебя, Линки-Винки? Ты будешь готов? — Кэм хлопает меня по руке. — Не отвлекаться, верно?
— Чувак, ты слышишь, что за чушь несешь? Ты слишком долго околачиваешься рядом с Айлой. Ты начинаешь сочинять всякую чушь в рифму.
Глаза Кэма расширяются.
— Ты даже не шутишь, чувак. На прошлой неделе я назвал стейк «стейковым». А сегодня утром? Я назвал яйца.. яичками, — он опускает глаза. — Этот ребенок просто убивает мою сексуальность.
— Я и не знал, что у тебя она вообще есть, — шучу я, зарабатывая еще один удар. — И, да, я буду готов. Ты это знаешь. Увидимся позже.
Когда я запрыгиваю на пассажирское сиденье грузовика Броуди, он, не теряя времени, забирается внутрь и выезжает с парковки.
— Я умираю с голоду. Предлагаю по дороге домой взять китайской едой на вынос.
— Я не против.
Он бросает на меня взгляд.
— Напиши Тейт и узнай, что она хочет, хорошо?
— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной? — я замолчал.
— Нет. Она, наверное, голодна. Будь хорошим парнем, каким я тебя знаю, и спроси ее.
— Врага не кормят. Так не делается, — я стискиваю зубы. — Какого черта ты всегда так беспокоишься о Тейт? Она тебе нужна или что?
— Я имею в виду, я думал, что и так ясно, что наша любовь глубока. Как.. как океан, — говорит Броуди, стараясь, чтобы его голос звучал как можно серьезнее. — Ты можешь быть шафером12, если хочешь.
Когда я смотрю на него, он разражается смехом.
— Я просто прикалываюсь над тобой, чувак. Все не так, — он расслабляется на своем сиденье. — Она больше похожа на младшую сестру, которой у меня никогда не было. Кроме того, сломленные люди стремятся к дружбе с другими сломленными людьми, — он бьет меня. — Вот почему мы лучшие друзья, приятель.
— Что, черт возьми, это значит? Я не сломлен.
— Чувак, ты прямо-таки измученная душа, — безапелляционно парирует он. — Нам не обязательно говорить о нашем глубоком, темном дерьме. Но мы знаем, что оно есть. Мы испорченный товар, и мы оба в дерьме.
— Неважно. С чего ты, черт возьми, взял, что Тейт травмирована? — спрашиваю я его, зная, что это так, но не понимая, как он мог это понять. — Ее отец был профессиональным хоккеистом. Она выросла в особняке. По-моему, это не разбитая девчонка.
— Ее глаза, — задумчиво произносит он. — Глаза никогда не врут.
— Неважно, — бормочу я, глядя прямо перед собой, точно зная, что он имеет в виду.
Глаза Тейт всегда были пустыми. Ее старик был плохим отцом для нее и Мейер. И когда они подросли, смогли поближе познакомиться с отношениями своих родителей. Для них быть профессиональным спортсменом автоматически означало, что ты лживый подонок. Когда дело дошло до Тейт Трейси, у меня не было ни единого шанса, и я это знал.
И хотя я знал, что она никогда не будет моей, я защищал ее изо всех сил. Пока она не ушла от меня.
— В любом случае, напиши своей подружке, прежде чем это сделаю я, — дразнит он.
— Она не моя. Если я не ясно дал понять, я не выношу ее присутствия.
Схватив свой телефон, он пожимает плечами.
— Тогда, пожалуй, я ей позвоню.
— Я напишу ей. Ты за рулем, придурок, — я сбиваю его руку с телефона. — Ты чертовски надоедливый сегодня.
— Да, да. Конечно, я такой, — он ухмыляется.
Мне не нужно писать ей или звонить, чтобы узнать, что она хочет в китайском ресторане. Я знаю, что она заказывает, с тех пор как мы впервые встретились. Но я не собираюсь признаваться в этом, поэтому вместо этого достаю свой телефон и притворяюсь, что пишу ей сообщение, прежде чем сказать заказ Броуди.

Тейт
Я набираю последнее слово в своем эссе и нажимаю «Сохранить».
— Слава богу, это закончилось, — бормочу я, закрывая ноутбук и зевая.
Я чувствую, как у меня словно гора с плеч свалилась — по крайней мере, на мгновение. Пока не звонит мой телефон и не оказывается, что это мой отец.
Несмотря на то, что моя мама настаивает на том, чтобы он поддерживал связь со мной и Мейер, правда в том, что родительские обязанности никогда не были его сильной стороной. Он обеспечивает нас всем, что можно купить за деньги, но эмоционально, физически и ментально его нет рядом. А когда он рядом, все становится еще хуже. Он почему-то всегда заставляет нас чувствовать себя неполноценными. Он хотел сына, который продолжил бы его хоккейное наследие. Когда у него появились две дочери, он был не в восторге. Это до сих пор не изменилось.
Только теперь он встречается с моделью, которая моего возраста. На самом деле, я даже на месяц старше.
Прочистив горло, я провожу большим пальцем по экрану.
— Привет, пап.
— Просто звоню, потому что скучаю по тебе. Единственный способ связаться с тобой — это сначала позвонить, — говорит он с высокомерным смешком. — Знаю, Знаю. Ты занята.
Я закатываю глаза от его наглости. Еще год назад я звонила ему еженедельно. Иногда он отвечал, иногда нет, но он никогда не звонил, чтобы узнать, как у меня дела. То, что он звонит прямо сейчас, может означать только одно: он хочет сообщить мне что-то важное. Или, по крайней мере, важное для него.
— Я тоже по тебе скучаю, — неловко говорю я. — Как у тебя дела?
— Хорошо. Очень хорошо, — быстро отвечает он. — Собственно, поэтому я и позвонил. Сначала я должен поделиться своей потрясающей новостью со старшим ребенком.
Мое сердце начинает бешено колотится, когда я понимаю, что он собирается сообщить мне что-то, что может оказаться для меня не самой лучшей новостью.
Тем не менее, я заставляю себя быть вежливой.
— О, да? Что это?
— У тебя будет младший брат, Тейт! — выпаливает он. — Марго беременна. Разве это не чертовски хорошая новость? Я сделал несколько необычных анализов крови, чтобы подтвердить, что я наконец-то получу своего мальчика.
— Э—э-э..