— Я скучала по тебе каждый день с тех пор, как уехала, — просовывая руку под его толстовку, я прижимаю ладонь к его животу. — Клянусь тебе, уйти было самым тяжелым испытанием в моей жизни. Вот почему я вернулась.
— Я не хочу этого слышать. Сейчас это не имеет значения.
— Нет, думаю, это не так, — тихо говорю я. — Ты можешь ненавидеть меня — или притворяться. А я могу до посинения твердить, что не могу быть с тобой. Но мы можем чувствовать себя хорошо вместе.
Протягивая руку к его спортивным штанам, я провожу ладонью по его выпуклости.
— Если ты так сильно меня ненавидишь, почему ты сейчас такой твердый?
Я не знаю, что делаю. Я знаю только, что не могу остановиться.
Когда он не отвечает, я сильнее прижимаю к нему руку.
— Скажи мне, почему?
Он смотрит на меня сверху вниз.
— Потому что я хочу показать тебе, как сильно я зол на тебя, Тейт. Я хочу трахнуть тебя так сильно, чтобы ты больше ни для кого не годилась, — его грязные слова заставляют меня желать большего, когда он хватает меня за волосы и наклоняет мое лицо, чтобы я посмотрела на него. — Вот почему у меня стоит. Не потому, что я люблю тебя, а потому, что я хочу так сильно наполнить тебя своим членом, чтобы ни один мужчина больше никогда не захотел тебя.
— Тогда сделай это, — говорю я, и слезы снова наворачиваются на глаза. — Я все равно сломлена.
Я наклоняюсь вперед, мои губы атакуют его губы, и я прижимаюсь к нему всем телом, как обезумевшее животное.
Приподняв меня за задницу, он прижимает меня к раковине. Его твердость прижимается к моему животу, вызывая боль между ног, которая превращается в пульсирующее желание.
Он целует меня, крепко сжимая в кулаке мои волосы.
— Пожалуйста, Линк, — стону я ему в губы. — Ты нужен мне прямо сейчас.
Когда я снова тянусь за поцелуем его руки оставляют мое тело.
— Прямо сейчас, — бормочет он, качая головой. — Да. Я нужен тебе прямо сейчас, но не более того.
Моргнув несколько раз, он качает головой и отступает назад, направляясь к двери.
— Броуди принес тебе ужин. Он на кухне. Тебе нужно поесть.
А потом, повернув ручку, он оставляет меня.
Обнаженную и растерянную. И все еще желающую его.
В конце концов, я беру себя в руки и надеваю пижаму, прежде чем спуститься вниз. Как и сказал Линк, еда по-прежнему лежит на столе в коробке.
Когда я достаю тарелку и открываю маленькие бумажные коробочки, обнаруживаю китайскую еду.. Я вздыхаю. Это не Броуди заказал для меня. Это сделал Линк. Броуди понятия не имел, что бы я заказала. Это все, что я люблю с детства.
Цыпленок в апельсиновом соусе, блинчики с начинкой и жареный рис со свининой. Даже добавка утиного соуса, которая мне всегда была необходима.
— О, хорошо, что ты не утонула в душе, — из-за угла появляется Броди без рубашки. — Ты нашла свою еду, Малышка Тейт.
— Ты имеешь в виду еду, которую ты заказал для меня? — я приподнимаю бровь. — Кстати, спасибо.
— Точно, Да.. да, — смеется он. — Даже когда он хороший, этот ворчливый ублюдок не хочет, чтобы его хвалили за это, — он качает головой. — Ему не все равно, Тейт. Он чертовски сильно переживает.
Я выдыхаю грустный смешок.
— У него странный способ показать это, — я вздыхаю. — Ему должно быть все равно. Я поступила с ним неправильно. И дело, знаешь, в чем, Броуди? Он никогда не делал ничего плохого. Я просто..
— Повреждена? — бормочет он. — Сломана?
Я хмурюсь, прежде чем пихнуть его локтем в бок.
— Эй, я не собиралась этого говорить! Придурок! Я хотела сказать, сбита с толку. Напугана.
Он прижимает меня к себе, прежде чем подойти к холодильнику и взять стакан воды.
— Испорченные люди знают испорченных людей, — он подмигивает, направляясь к лестнице. — Спокойной ночи, Малышка Тейт.
Я озадаченно смотрю на него. Гадаю, что же такого произошло в жизни Броуди, что заставило его считать себя ущербным. И в то же время потрясена от того, что он так быстро меня раскусил.
— Спокойной ночи, О'Брайен.
Я опускаю взгляд на свою тарелку с едой, и у меня сводит желудок. Потому что, хотя я и знаю, что мне нужно поесть.. Я не думаю, что смогу.
Глава 6
Линк
Атмосфера в раздевалке накаляется до предела, когда тренер заканчивает свою речь и передает ее Кэму, который встает и оглядывает каждого из нас.
— Это наш дом, ребята. Это наш Университет. Те голоса, которые мы слышим на этой арене, — говорит он, указывая на дверь, — Это голоса наших болельщиков. Это наша арена. Наш лед. Эта команда сильная — мы это знаем. Они не сдадутся без боя, но, тем не менее, они сдаются. Потому что мы к этому готовы. Для некоторых из нас этот сезон может стать последним. Не знаю, как вы, но я хочу начать сезон с того, что докажу, что мы не та команда, с которой можно шутить, — он продолжает оглядываться по сторонам, устанавливая зрительный контакт с каждым из нас. — Итак, что скажете? Кто готов?
Помещение взрывается радостными возгласами, мы все вскакиваем и сбиваемся в кучку.
— Раз, два, три!.. Волки! — кричим мы все.
Игра, возможно, еще не началась, но мы с головой погружены в нее. Мы жаждем победы. Потому что каждая победа приближает нас к цели. Мы все ближе к «Замороженной четверке». Это наш сезон — я это чувствую. Я не шутил, когда сказал Тейт, что хоккей — это все, что имеет значение. Это все, что имеет значение, потому что это все, что у меня есть. Моей матери больше нет. Мой отец ушел, когда она испустила свой последний вздох. И единственная девушка, которую я когда-либо любил, кроме моей матери, не хочет меня. Это действительно так. И я не потерплю неудачу в этом.
Хотя Тейт несколько раз появлялась в моих мыслях, я отгонял их.
Мы живем вместе уже месяц. И прошлой ночью я видел, как она сломалась. Я хотел быть рядом с ней, но знал, что не смогу. И хотя она хотела, чтобы я трахнул ее, это было не то, чего она хотела на самом деле, даже если она на мгновение и запуталась, думая, что это так. Ей было больно.
Ее отец всегда говорил, что Бог дал ему девочек за все те плохие поступки, которые он совершил. Он всегда хотел только мальчика. Мальчика, которого, я не сомневаюсь, он будет изо всех сил заставлять играть в хоккей, заставляя его соответствовать своему имени. Я не завидую этому ребенку. И хотя я понимаю, почему чувства Тейт задеты, ей тоже не стоит завидовать своему младшему брату.
Как только я начинаю задаваться вопросом, придет ли она на игру, я чувствую на себе ее взгляд. Прожигающий мой шлем, как лазер. Я не оглядываюсь, чтобы посмотреть, где она сидит, но я знаю, что недалеко. Возможно, она пришла не специально, чтобы посмотреть на меня, но она все равно пришла сюда, зная, что я буду на льду. И для меня это означает, что я все еще каким-то образом нахожусь в ее голове.
Я надеюсь, что нахожусь в ее голове и преследую ее каждый день. Одна эта мысль приносит мне умиротворение.

Тейт
— Спасибо, что пригласила меня на игру, — я улыбаюсь Слоан. — Я бы, наверное, просто сидела дома, ела мороженое и смотрела «Нетфликс»13.
Элли, подруга Слоан, высовывает голову из-за Слоан и смотрит на меня.
— Девочка, это звучит намного лучше, чем все это дерьмо, — она смотрит на Слоан. — Скажи мне, что ты не согласна?
Слоан толкает ее локтем и закатывает глаза.
— О, тише. Ребята уехали на выездную игру. Это пойдет нам на пользу, если мы посмотрим на другой вид спорта, помимо футбола.
— Подожди.. Есть еще один вид спорта, кроме футбола? — Элли широко раскрывает глаза. — Кто бы мог подумать?
— Иногда ты такая стерва, — говорит Слоан, как раз когда Элли показывает нам свой телефон.
— У Хенли была правильная идея — остаться дома, заказать в одиночку огромную пиццу и посмотреть повтор «Холма одного дерева»14, — она вздыхает. — Здесь холодно.