Мой отец бледен, как привидение, и я вижу, что мать сломлена, хотя и пытается оставаться сильной.
— Садись, малыш, — шепчет она. — Мне нужно поговорить с моими мальчиками. Со всеми вами.
Пристально глядя на нее, я жду, когда она скажет мне то, что я уже знаю. Только на этот раз у меня плохое предчувствие, что все еще хуже.
Я сажусь, и тогда она сообщает нам самую ужасную новость из всех, что мы когда-либо слышали, ее рак не просто вернулся, а вернулся с удвоенной силой. Она умирает. Но мне кажется, что она просто сдается.
Наверное, некоторые дни действительно длятся вечно. Даже когда хочешь, чтоб их не было.
Я делаю глубокий вздох, садясь в постели. Моя голова взмокла от пота.
Это был худший день в моей жизни. День, когда умерла моя мать, тоже, наверное, можно назвать худшим. Но день, когда она сказала нам, что у ее рак вернулся, был еще хуже. Потому что с этого момента мы знали, что время сочтено.
И это было невозможно остановить.
В то утро я проснулся на седьмом небе от счастья. Рядом с Тейт в ее постели, она крепко спала, ее волосы в беспорядке разметались по лицу и подушке. Я поцеловал ее в щеку и выскользнул из дома, пока никто еще не проснулся. Я ушел оттуда, чувствуя, что наши отношения улучшились. Как будто.. она наконец-то стала моей по праву. А через несколько часов я узнал, что она ушла от меня и что моя мать тоже скоро уйдет.
В тот день, когда моя мать впервые узнала, что у нее рак, Вселенная послала мне Тейт, словно какой-то исцеляющий дар. Только во второй раз Тейт ушла. И рак не собирался уходить, пока не заберет с собой мою мать.
У того, кто говорит, что кармы не существует, никогда не было такого адского дня, как этот. Одно я знал точно: что бы я ни натворил в прошлой жизни, должно быть, это было действительно чертовски плохо, раз случилось такое.
Взглянув на часы, я понимаю, что проспал несколько часов. Не помню, когда в последний раз дремал, но я знаю, что прошлой ночью я ни хрена не спал, так что неудивительно, почему я задремал.
Я не могу понять, почему я сделал то, что сделал вчера. С того момента, когда я понял, что мне нужно, чтобы Тейт вспомнила, как сильно она облажалась, заставил ее кончить мне на пальцы. Или когда я солгал ее отцу, притворившись, что мы вместе.
В том классе, хотя я и знал, что она старается вести себя тихо, каждый раз, когда я нажимал сильнее или массировал большим пальцем ее клитор, она стонала. И, как наркотик, я хотел большего. Я поглощал ее стоны, как гребаный вор.
Кровь прилила к моему члену, когда я зажмуриваюсь, вспоминая, как касался языком ее соска, заставляя ее извиваться от моих прикосновений. Она отчаянно хотела большего. Она принадлежала мне.
Мне хотелось забраться на нее, потребовать, чтобы она раскрыла свои пухлые губки, и засунуть свой член ей в рот. Или стащить ее со стола, перевернуть и трахнуть сзади, насыщая ее до последнего дюйма23, пока она молила о большем, скуля от боли, но не желая, чтобы я останавливался.
Я хочу отпечататься в каждой клеточке ее мозга. Но я знаю, что с каждым прикосновением, поцелуем и стоном.. она отпечатывается в моем. От нее не убежать. Она всегда рядом.
Встав с кровати, я открываю дверь и убеждаюсь, что в коридоре никого нет, прежде чем направиться в ванную и включить душ.
Я никогда не признаюсь вслух, что мои фантазии о ней доставляют мне гораздо больше удовольствия, чем о любой другой девушке, с которой я был физически. Но это правда.
Поэтому, закрыв глаза, я представляю, как она опускается на колени и берет меня в рот, как хорошая девочка. Даже если она такой не является.
Я представляю, как ударяю ее по горлу и чувствую, как она задыхается. Но при этом она не хочет, чтобы я останавливался.
И, как и много раз до этого, я откидываю руку при мысли о Тейт. Потому что я знаю, что не должен позволять ей сосать мой член в реальной жизни.
Тейт
Я возвращаюсь из Эпплтона с большим запасом свободного времени для работы. Сегодняшнее шоу больше ориентировано на малышей, и я в восторге. Меньше всего мне нравятся шоу для подростков. Честно говоря, эта возрастная группа пугает меня до чертиков. Они такие осуждающие и.. злые.
Поднимаясь по лестнице, я слышу, как включается стиральная машина, и мысленно отмечаю, что завтра мне нужно самой заняться стиркой. Я готова взяться за любую рутинную работу, но терпеть не могу стирать белье.
Медленно открывая дверь ванной, я как-то не замечаю, как работает душ, пока не становится слишком поздно, и сквозь прозрачную занавеску я вижу обнаженного Линка. Его тело слегка размыто, но я знаю, что это он. Он не поворачивает ко мне голову, хотя я не представляю, как он не услышал скрип открываемой дверь.
И в этот момент я замечаю поглаживающие движения его руки. И у меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он доставляет себе удовольствие. Его голова запрокидывается, глаза плотно закрыты.
Я должна выйти из ванной и закрыть дверь. Я не должна нарушать его уединение, стоя здесь и наблюдая, как извращенка. Но я не могу отвести взгляд.
Его движения замедляются, а затем снова ускоряются, вызывая сильную боль у меня между ног. Я хватаюсь за стойку раковины, мое дыхание учащается, я полностью заворожена им.
У меня звонит телефон, и, хотя я пытаюсь отключить звук, он слышит его раньше меня.
Отдернув занавеску, он бросает на меня сердитый взгляд.
— Какого хрена ты здесь делаешь, Тейт? Дверь была закрыта.
— Я.. я сожалею, — заикаюсь я, мои глаза снова скользят по его длине, а его рука все еще сжимает ее, хотя движения прекратились.
Тихо закрыв дверь, я облизываю губы и направляюсь в душ.
Недолго думая, я вхожу внутрь, все еще одетая в бледно-голубое платье.
— Что ты делаешь? — рычит он. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.
Я поднимаю на него глаза, и на нас летят струи воды.
— Правда? — мой голос становится хриплым от желания.
Его выражение лица только твердеет, как и его член.
— Правда.
Потянувшись, я просовываю свою под его.
— О чем ты думал, Линк?
Он не отвечает, поэтому я продолжаю двигать рукой.
— Когда ты вот так гладил себя, что ты представлял? — шепчу я. — Кого ты представлял?
Он отвечает не сразу, пока, наконец, его взгляд не скользит вниз по моему телу, останавливаясь на прозрачной ткани, которая прилипает ко мне от влаги.
— Я думал о том, как засуну свой член тебе в горло и заставлю тебя давиться мной.
— И что потом? — я дрожу, желая, чтобы он рассказал мне больше.
— А потом ты примешь меня, как хорошая девочка, хотя мы знаем, что ты таковой не являешься.
Я не могу не задаться вопросом, что он имеет в виду. Но я слишком возбуждена, чтобы выяснять это прямо сейчас.
Положив руки ему на талию, я медленно опускаюсь ниже, скользя языком по его животу, пока не оказываюсь на коленях.
Откинув волосы назад, я смотрю на него снизу-вверх.
— Покажи мне.
— Тейт, — рычит он, его глаза горят гневом, — Почему ты заслуживаешь того, чтобы сосать мой член, когда мы оба знаем, что это именно то, чего ты хочешь? Готов поспорить, что ты истекаешь просто, думая о том, чтобы взять меня в рот.
— Потому что я сделала кое-что неправильно, и мне нужно показать тебе, как я сожалею, — я слегка наклоняю голову. — И ты хочешь этого. Если бы ты этого не хотел.. ты бы не был здесь, доставляя себе удовольствие мыслями обо мне, — не знаю, что на меня нашло, но я ухмыляюсь. — И, кроме того, мои губы будут приятнее, чем твои руки.. Я обещаю.
После еще нескольких секунд яростного взгляда, он сжимает мои волосы в кулаке, притягивая мой рот к своей твердости.
— Тогда откройся пошире, детка. Ты сама напросилась, — он сердито смотрит на меня. — А теперь соси.
Я делаю то, что он сказал, открываю рот и медленно двигаюсь вперед, пока не ощущаю его вкус. Несмотря на то что его тело закрывает от меня большую часть воды, струйки стекают по моему телу, делая мои губы влажными. Он крепче сжимает мои волосы, поднимая мою голову вверх, как раз в тот момент, когда я беру в рот столько, сколько могу, прежде чем позволить ему выскользнуть обратно, повторяя все сначала. И когда я становлюсь слишком дерзкой, он ударяет по задней стенке моего горла, и, как он и хотел, я задыхаюсь.