Стон срывается с его губ, когда его бедра дергаются навстречу мне.
Не раздумывая я возвращаюсь к нему, не разрывая зрительного контакта, наблюдая за тем, как каменная фигура мужчины ослабевает от моих прикосновений. Он может думать, что наказывает меня, но это не так.
Я хочу, чтобы он был внутри меня. Я хочу, чтобы он взял меня всеми известными человечеству способами. Но я знаю, что он этого не сделает. Все должно быть на его условиях. Или, по крайней мере, он должен думать, что это так. Он не готов дать мне это. Вероятно, потому, что думает, что я не собираюсь задерживаться здесь.
— Хорошая девочка, сосешь мой член, как будто это твоя гребаная работа, — шипит он. — Запомни, как ты сейчас возбуждена, Тейт. Запомни, как ты возбуждена от того, что мой член был у тебя в глотке, потому что я обещаю, что ты не будешь принадлежать другому мужчине, — он еще сильнее отводит мои волосы назад. — Эти губы созданы для того, чтобы сосать мой член и только мой.
Я беру его так глубоко, как только могу, и хмыкаю, проводя языком по его длине. Его глаза не отрываются от меня, когда он проникает еще глубже в мое горло. И он не дает мне возможности закончить с ним. Потому что через несколько секунд он изливает себя мне в рот. И я принимаю это. Даже не пытаясь отстраниться.
— Черт, — бормочет он, запрокидывая голову.
Опираясь рукой на стену позади меня, он пытается удержаться на ногах, делая глубокий вдох.
Поднимаясь, я встаю и смотрю прямо на него. Я могла бы притвориться, что играю в его игру, но вместо этого ухмыляюсь.
— Каждая девушка, которая будет гладить тебя или встанет на колени, умоляя взять тебя в рот.. ты будешь думать обо мне. Это видение никуда не денется.. Так что, я думаю, мы в одной лодке.
Его глаза пристально смотрят в мои, и уголки его губ чуть приподнимаются.
— Думай, что хочешь, Принцесса.
Он знает, что я ненавижу прозвище «Принцесса». Поскольку мои родители были явно состоятельными, потому что мой отец был профессиональным спортсменом, в детстве меня так называли больше раз, чем я могу сосчитать. И не важно, сколько раз я это слышала, я все равно ненавидела это прозвище. Наклонившись, я стягиваю платье через голову, оставляя на себе только розовые стринги.
— Мне не нужно об этом думать, Линк. Мы оба знаем, что это правда, — обойдя его, я встаю под струи воды, когда он поворачивается ко мне лицом. — В конце концов, это ты был здесь и думал обо мне.
Он так нужен мне сейчас. И, возможно, если я буду достаточно удовлетворять его, он даст мне больше. Я согласна на все, потому что доставлять ему удовольствие так, как я только что делала, каким бы восхитительно горячим это ни было.. было пыткой.
Наклонившись, он проводит пальцами между моих ног.
— Я бы трахнул тебя прямо сейчас, но тебе бы это слишком понравилось. И знаешь что, Тейт. Ты этого не заслуживаешь. По крайней мере, пока.
Когда он проводит пальцами по ткани моих промокших трусиков, у меня подкашиваются колени, а потом он убирает руку и выходит. Это заставляет меня осознать, что не только не выиграла эту битву..
Но и эту войну, вероятно, тоже не выиграю.
— Линк! — зову я. — Нам нужно поговорить о вчерашнем. Нам нужно поговорить о том, что ты сказал моему отцу.
Я выглядываю и вижу, как он вытирается, прежде чем взяться за дверную ручку.
— Нет, Тейт, нам не нужно.
И когда он уходит, не сказав больше ни слова, снова переходя от страсти к холоду, я тут же решаю, что пойду на эту чертову вечеринку сегодня вечером. Мне это нужно.
Линк
Я продолжаю поднимать гантели, заставляя мои руки ныть. Черт, да все мое тело сейчас в бешенстве и, наверное, недоумевает, какого хрена я с ним делаю.
После всей этой истории душе я помчался в спортзал. Как и всегда, Тейт довела меня до белого каления, и мне нужно было выпустить пар.
Я просто выпустил всего себя прямо ей в глотку.
Несмотря на то, что это произошло всего час назад, кровь приливает к моему члену от одной только мысли о том, что я могу сделать это снова. Она околдовала меня, заставив остановится.
Она знает, что контролирует ситуацию так же, как и я. Черт, а может, даже больше. Я могу пытаться играть в эту игру, как будто я главный, но это все чушь. Правда в том, я не уверен, кто сейчас за рулем, а кто пассажир.
Я был так близок к тому, чтобы развернуть ее, прижать лицом к стенке душевой кабины и нырнуть так глубоко, чтобы она вскрикнула. Я хотел этого, но знал, что не должен.
Я представлял, как она делает мне минет, сколько себя помню. В этом видении не было ничего нового, но.. оно все равно возбуждало меня каждый раз, когда я представлял это. Теперь это происходило в реальной жизни. И реальность оказалась еще более горячее.
Я понятия не имею, что делаю. У меня нет никакого плана. Потому что, когда дело доходит до Тейт, я могу выбросить все правила в окно. Я все равно не в состоянии им следовать.
Она сказала, что если бы знала, что моя мать больна, то не уехала бы так, как сделала это. Но я не глуп. Я знаю, что даже если бы она не уехала в тот день, рано или поздно она бы уехала. Она приняла решение, что мы не можем быть вместе, задолго до этого. Что бы ни случилось, в один прекрасный день она все равно ушла бы.
Еще и то, что я был единственным мужчиной, который прикасался к ней, что вывело меня из себя.. в лучшем смысле этого слова. Я чувствую, что обладаю ею, и знаю, что это нездорово и неправильно. Но она моя. Она всегда была моей.
Отжавшись от перекладины, я сажусь и беру свой «Гаторейд». Если я вернусь домой, мне придется встретиться с ней лицом к лицу. А учитывая, что я заставил ее поддаться моим пальцам и кончил ей в рот, и все это за двадцать четыре часа.. Я не уверен, что все пройдет гладко. Но я не могу вечно избегать дома. Придется обойтись только этим.

Тейт
Закрыв тюбик с тушью, я достаю блеск для губ и наношу его тонким слоем. Облизывая губы, я в последний раз смотрю на себя в зеркало. Я выгляжу прилично. Чего еще я могу желать?
Я не супермодель, но для вечеринки братства сойдет.
Я завила волосы длиной до плеч, а затем расчесала их. Получились мягкие крупные волны. Несмотря на то, что Линк теперь ненавидит цвет моих волос, мне он нравится. Это что-то среднее между каштановым и блондом, что дало мне необходимую перемену. В кои-то веки я не торопилась с макияжем. Под «не торопилась» я имею в виду нанесение туши, подводки для глаз и блеска для губ. А в качестве наряда я достала черный укороченный топ, сочетая его с прямыми джинсами и кроссовками. Потому что это вечеринка братства, и моей заднице, возможно, придется бежать домой, если там будут какие-нибудь отморозки. Или злые девчонки. Я тоже могла бы убежать от них.
— Что я вообще делаю? — шепчу я себе. — Зачем я притворяюсь, что хочу пойти пообщаться?
Не знаю, чего я добиваюсь, идя сегодня на вечеринку. Но Холли и Оливер написали мне сегодня утром, спрашивая, приду ли я. Так что, наверное, я чувствую, что должна. И это же колледж. Я должна гулять, заводить друзей. А не сидеть дома. К тому же, сегодня выходной. Я уверена, что Броуди и Линк будут гулять бог знает с кем.
Когда я спускаюсь по лестнице, Броуди без рубашки отвлекается от телевизора и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Черт, малышка Тейт. Ты обнажила немножко своей кожи сегодня? — он хитро подмигивает мне. — Я одобряю. Да, и, кстати, мне нравится новая прическа. Ты мне напоминаешь Сару Кэмерон24. А ты знаешь, как я к ней отношусь.
Мы с Броуди посмотрели «Внешние отмели» за несколько дней. Было трудно остановиться, как только мы начали. И он не врал. Он одержим Сарой.
Я хихикаю, чувствуя, как горят мои щеки.
— Спасибо. Я пробую что-то новое.
— Мне нравится, — говорит он с ухмылкой. — Куда ты идешь?