— Если ты так говоришь, — он бросает взгляд на Броуди. — Что, черт возьми, вы делали прошлой ночью? Он бесполезен.
Может, я и играю дерьмово, но Броуди лучше, чем когда-либо. Не то чтобы я удивлен. На него мало что влияет. У него есть странная способность отделять хоккей от всего остального. И обычно я тоже могу. Но не сегодня.
— Это была тяжелая ночь, Харди, — говорит Броуди, понизив голос. — Сделай ему сегодня поблажку. Помнишь, каким ты был слабым, когда Эдди тебя бросила?
— Значит, Линка бросили? — Кэм улыбается. — Та горячая соседка по комнате?
Прежде чем я успеваю ответить, Броуди хмурится.
— Нет. Ничего подобного. Хуже. Прошлой ночью у нее возникли проблемы, и нам пришлось с ними разбираться, — Броуди постукивает своей клюшкой по моей. — Это вымотало нас, вот и все. Но сейчас все хорошо. Верно, Стернс?
— О да, чертовски хорошо.
— Лучше бы так и было, — предупреждает Кэм. — А теперь шевели задницей. У тренера дым из ушей валит, из-за того, что ты такой ужасный.
Пока он катится прочь, я пытаюсь собраться с мыслями до конца тренировки. Если этот спорт — единственная причина, по которой я не могу заполучить Тейт.. Лучше бы я, по крайней мере, был чертовски хорош в этом.
Я уезжаю с тренировки на своем пикапе. Перед тем как отправится домой, мне нужно заехать в одно место. Тейт пообещала, что будет сидеть дома с запертой дверью, пока я не вернусь. Не думаю, что Оливер будет настолько глуп, чтобы снова с ней связываться.. но кто знает.
Сегодня утром я сказал Тейт, что мы можем быть друзьями, как в старые добрые времена. Я притворился, что именно этого и хотел, и мне пришлось постараться, чтобы создать впечатление, будто я не против. Последнее, чего я хочу, это быть ее другом. Я хочу раздеть ее догола и попробовать на вкус каждый сантиметр ее тела. Я хочу входить в нее, пока она будет стонать мое имя, царапая ногтями мою кожу. Я хочу зарыться лицом между ее бедер, чтобы он каталась на моем языке, как на механическом быке. Я хочу выебать пустоту из ее глаз, заставить почувствовать все сразу.
И я хочу отвести ее на завтрак, держа за руку. Целовать ее через столик.
Но это только усложнит ситуацию. Я усердно работал, чтобы стать одним из лучших игроков студенческого хоккея в стране. Если я сейчас потеряю концентрацию, все будет напрасно. Но я не могу просто избавиться от нее так же, как она от меня. Она слишком много для меня значит, и было чертовски трудно относиться к ней как к дерьму. Так что, если нам придется остаться друзьями, чтобы пережить остаток года вместе, думаю, это цена, которую я готов заплатить, если она будет рядом и в безопасности. Я даже притворюсь ее парнем на свадьбе отца, потому что знаю, что каким-то образом помогаю ей.
И, может быть, теперь, когда я знаю, каково это — потерять ее совсем, мне будет легче не переступать черту. Может быть.
Подъехав к дому братства, я выпрыгиваю из машины, захлопывая за собой дверь. Броуди, возможно, и позаботился об Оливере прошлой ночью, но сейчас моя очередь.
Вместо того, чтобы постучать, я толкаю дверь и захожу внутрь. Несколько парней поднимают глаза от телевизора, но не выглядят удивленными. Но тут один из тех, кого я видел в кампусе, выходит из-за угла и направляется ко мне.
— Могу я помочь? — он разводит руки в стороны. — Я вижу, ты сам зашел внутрь.
— Где Оливер? — рычу я, подходя к нему.
— Твой парень уже доказал свою правоту, Стернс. Убирайся отсюда, — его глаза сужаются. — Но запомни вот что: в следующий раз, когда кто-нибудь из вас придет в этот дом, на одну из наших вечеринок, и нападет на одного из наших парней? У тебя будет больше поводов для беспокойства, чем то, что Оливер трахнет твою девушку.
Потянувшись назад, я наношу ему удар прямо в челюсть, хватая его за рубашку.
— Это то, что сказал тебе этот гребаный урод? Ты, черт возьми, неправильно расслышал. Он напал на нее и попытался взять ее силой, — я усиливаю хватку, притягивая его к себе. — Ну, ублюдок, где он?
Когда он хватает меня в ответ, один из парней на диване направляется к нам.
— Рэйс, отпусти его, — его лицо мрачнеет, когда он смотрит на меня. — Я видел все это чертово зрелище.
Рэйс медленно отпускает мою рубашку, не отводя от меня взгляда.
— Что ты видел, Бенсон? О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Я курил на крыше, — он съеживается, его взгляд устремлен куда-то вдаль. — Я услышал крики и посмотрел вниз.
Наконец, Рэйс смотрит на своего брата по студенческому братству, нахмурив брови.
— К тому времени, как я спустился вниз, она уже сбежала от него, а Броуди О'Брайен был на заднем дворе и избивал Оливера до потери сознания.
Прежде чем Рэйс успевает ответить, Бенсон кивает в мою сторону.
— Я отведу тебя в его комнату. Делай, что хочешь. У меня две сестры. Я не выношу этого гребаного дерьма.
Когда он поворачивается, чтобы подняться наверх, я следую за ним по пятам. Невозможно стереть из памяти то, как Тейт прижалась ко мне всем телом, когда я увидел, как она вбежала внутрь. Или выражение неприкрытой паники в ее широко раскрытых глазах.
Оливер должен заплатить.
Толкнув дверь, он заходит внутрь.
— Черт.
— Что? — я захожу следом за ним и осматриваюсь. — Ублюдок.
— Он ушел, — шепчет он, скорее себе, чем мне.
Из комода выдвинуты пустые ящики. Нет ни постеров, ни фотографий, ни каких бы то ни было воспоминаний, подтверждающих, что это была комната монстра.
— Если он вернется, я хочу знать, — бормочу я.
Повернувшись ко мне, он кивает.
— Я имел в виду то, что сказал. Я этого не потерплю. Но, скажу тебе, я видел его лицо после того, как О'Брайен закончил с ним. Сегодня ему больно. Я обещаю.
— Этого недостаточно, — бормочу я и ухожу.
Этого никогда не будет достаточно, чтобы причинить боль моей Тейт. И он пожалеет о том дне, когда прикоснулся к ней.

Тейт
Я сижу на диване, пока ребята на тренировке. Идет шоу «Кэтфиш»28, но я его не смотрю.
Поскольку моя мать переживает обо всем, а мой отец, вероятно, каким-то образом свалит это на меня, заставив думать, что это моя вина, я предпочитаю держать ужас прошлой ночи при себе. Если я расскажу Мейер, она просто взбесится, поэтому я решаю не рассказывать и ей. Мысль о том, что все внимание будет приковано ко мне, пока я буду объяснять все заново.. я просто не могу этого сделать.
Не могу сказать, что сегодня я не оглядывалась через плечо тысячу раз. И когда Холли позвонила мне сегодня утром, я проигнорировала ее. Завтра вечером я должна была работать, но, учитывая, что мой босс — полный отморозок, я, пожалуй, пропущу этот день.
Я чувствую себя такой соплячкой из-за того, что проигнорировала предупреждения Линка и Броуди о вечеринке. Может, в каком-то смысле я вела себя вызывающе. С тех пор, как мы были детьми, Линк, по сути, пытался держать меня в пузырчатой пленке. Единственное, что было хорошего в том, что я жила в Бостоне и была вдали от него, — это то, что я могла делать все, что мне заблагорассудится, не слушая его постоянных наставлений быть осторожной. Я всегда думала, что это просто потому, что я его лучшая подруга. И только на выпускном вечере я поняла, что это потому, что он любил меня.
Я понятия не имела, почему Линк всегда думал о наихудших сценариях. Или почему он так боялся выпускать меня из поля зрения. Но, кажется, прошлой ночью я поняла, почему он так делает.
В моей голове крутится множество мыслей, и все они тянут меня в разные стороны. Некоторые из них безумны, они говорят мне, что я должна добиваться того, чего хочу, — Линка. Другие напоминают мне о реальных причинах, по которым это никогда не сработает.
Когда-нибудь я захочу детей. Я бы никогда не захотела, чтобы их жизнь была такой же публичной, как моя. Теперь, когда я сама по себе, все стало гораздо лучше. К счастью, без моего отца рядом никто не знает, кто я такая. Но я помню, как в детстве, когда мы ходили в кино или на ужин, к нему стекались поклонники. Я ненавидела это. И я бы возненавидела это еще больше, если бы это был Линк.
Кроме того, со знаменитостью открывается совершенно новый мир. Другие знаменитости вокруг тебя, блеск и гламур, и столько соблазнов. Линк понятия не имеет, что его ждет. Но я-то знаю.