Мой телефон жужжит, и я улыбаюсь, увидев, что это Линк. Он написал мне, когда пришел на тренировку, спрашивая, все ли со мной в порядке. Сразу после тренировки он написал еще раз, чтобы еще раз убедиться, что со мной все в порядке, а затем написал, что ему нужно сделать небольшую остановку, а потом он будет дома. И вот он снова здесь.
Линк: Ты в порядке?
Я: Смотря что ты считаешь «в порядке».
Я: Я шучу. Я смотрю Catfish и делаю шапку.
Линк: Ты имеешь в виду, что вяжешь шапку.
Я смеюсь, когда он присылает смайлик с бабушкой, но в ответ высылаю смайлик со средним пальцем.
Линк: Буду дома в пять.
Я: 10-429.
Линк: Конец связи.
Я не могу сдержать глупой улыбки, когда читаю его ответ.
Видя, как сильно он волнуется и как сильно заботится о моем благополучии, я поняла, что.. Линк действительно не похож на моего отца. Но только потому, что он воспитан как человек, способный проявлять сочувствие, не означает, что слава и богатство не встанут между нами, если мы когда-нибудь будем вместе. Ведь так?
Я просто не знаю.
Линк
Я вхожу в дом и нахожу Тейт на диване в гостиной, там же, где и оставил. Ее волосы собраны в хвост, а сама она одета в мешковатую толстовку и спортивные штаны. Ее пальцы энергично работают со светло-серой пряжей, пока она не замечает меня.
— Привет, — говорю я, задрав подбородок.
— О, привет, — она улыбается, откладывая свою работу, а затем, прищурив глаза, смотрит на меня. — Что у тебя за спиной, друг?
— В одной руке есть кое-что, что, как мне кажется, может тебе понравиться, — я наклоняю голову. — Так что, выбирай руку.
— Мне всегда нравится, когда мы играем в эту игру, — она постукивает пальцами по подбородку, наклоняясь вперед. — Левая. Нет.. правая. Нет.. левая. Определенно левая. Это она, — затем игриво смотрит на меня. — Хотя мы оба знаем, что ты можешь поменять руку на другую, чтобы я не получила свое угощение.
— Верно, — раскрывая левую руку, я показываю ей огромную упаковку конфет «Ризэс30». — Но, думаю, тебе повезло.
Ее глаза расширяются.
— Большой размер? Не может быть.
Бросив их на диван рядом с ней, я вытаскиваю другую руку из-за спины и протягиваю ей банку диетической колы. Она всегда предпочитала газировку, но говорит, что лучше всего пить ее в банках.
Она поднимает на меня взгляд.
— Спасибо, Линк, — она медленно берет у меня газировку и улыбается, ее глаза блестят. — Я так рада, что ты вернулся. Я скучала по этому.
— Ты имеешь в виду, что скучала по угощениям? — я дразню ее.
Она отмахивается, когда я сажусь рядом с ней, откидывает голову назад и смотрит на меня.
— Нет, мне не хватало своего человека. Я скучала по тебе. Такому тебе, — она нервно прикусывает губу. — Я понимаю, почему ты не относился ко мне по-прежнему, когда я вернулась.— она стыдливо опускает глаза. — Мне так жаль. Мне жаль, что я ушла. Но больше всего жаль, что меня не было рядом, когда ты больше всего нуждался во мне, — ее глаза снова встречаются с моими. — Я так сильно любила твою маму. И по сей день меня преследует мысль, что меня не было на ее похоронах, — она накрывает мою руку своей. — Я все испортила, Линк. Но я все исправлю. Или попытаюсь сделать все возможное.
Мое сердце, наверное, перестало биться в груди. Я думаю, в жизни у каждого есть человек, с которым мы говорим о самых глубоких и мрачных вещах. Такие разговоры, от которых тебе захотелось бы забиться под камень, если бы ты разговаривал с кем-то другим. Но когда это твой единственный человек — твоя родственная душа, или как бы ты ее ни называл, — это почему-то кажется более терпимым.
— Все в порядке. Я знаю, ты чувствовала, что у тебя нет выбора, — я сглатываю.
— Выбор есть всегда, — шепчет она. — Мне жаль, что я ошиблась.
Я не отвечаю, потому что, честно говоря, не знаю, что сказать. Выбор был настолько очевиден в ту ночь перед ее уходом. Я выбирал ее. И независимо от того, уехала ли она в Бостон или приехала в Джорджию, я хотел, чтобы у меня все получилось. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы признать это, но я наконец-то получил то, что хотел.
Но после всего, что произошло, это уже не кажется таким простым и понятным. И я больше не понимаю, что, черт возьми, мы делали. Но я знаю, что хочу, чтобы она была рядом. И я знаю, что притворяться, что мы просто друзья, гораздо лучше, чем все время злиться на нее. Или, что еще хуже, потерять ее совсем.
— Насколько все было плохо? — тихо спрашивает она, беря меня за руку. — Все, что было с тобой, твоим отцом.. потеря твоей мамы.
— У меня все было хорошо, — говорю я, пытаясь отмахнуться от этого.
Но когда ее глаза встречаются с моими, и она наклоняет голову, я понимаю, что Тейт знает, что я лгу. Это дико, что вчера в моем сердце все еще оставалось немного ненависти и гнева по отношению к ней. Но, думаю, ситуация, подобная вчерашней, может быстро вернуть нас к реальности, и, возможно, иногда нам не нужно вечно сдерживать свой гнев.
— Я, э-э.. наверное, я просто никогда не представлял, что буду таким молодым, когда останусь без мамы. Понимаешь? Я вспоминаю те времена, когда я был подростком и совершал глупости, из-за которых она не спала и волновалась, и мне хочется вернуться и встряхнуть того ребенка. Чтобы сказать себе, подростку, чтобы он поумнел, черт возьми.
Тейт не разговаривает. Она просто слушает. Продолжая держать меня за руку, давая мне понять, что она здесь.
— В конце концов, мне пришлось так долго мотаться взад и вперед отсюда до дома, — я на секунду закрываю глаза. — Я должен был проводить с ней гораздо больше времени, Ти. Но, как ты всегда знала.. хоккей на первом месте. Мне приходилось тренироваться даже в межсезонье. И я должен был поддерживать свои оценки, чтобы остаться в команде, — я наклоняюсь вперед, отводя от нее взгляд. — Папа обижается на меня за это. Я знаю, что он обижается. Я должен был сделать гораздо больше, но не сделал.
— Линк, — шепчет она, — Она бы не хотела, чтобы ты отказывался от своего будущего. Ты сделал все, что мог. Я знаю тебя. Я знаю твое сердце. Я знаю, что ты за человек, — она обнимает меня. — Ты хороший человек. Замечательный человек. И многое из этого она привила тебе. Ты такой, каким она тебя вырастила, — она целует меня в щеку. — Она гордится тобой, я знаю.
— Это второй человек, которому моя любовь к хоккею причинила боль, Тейт. — я перевожу взгляд на нее. — Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал больше. Я бы всегда был рядом с ней, — у меня перехватывает дыхание. — Никто не говорит тебе, сколько сожалений будет после смерти человека. Как сильно ты будешь жалеть, что не сделал все по-другому, лучше.
— Я знаю, — она гладит меня по волосам, ее пальцы притупляют острую боль в моем теле. — Но я обещаю, все чувствуют то же самое. Ты сделал все, что мог.
— Ты помнишь, когда твоего отца не было в городе, а кота твоей мамы сбила машина? Твои братья были либо слишком расстроены, либо слишком напуганы, чтобы выкопать яму и закопать его, — она грустно улыбается мне. — Но ты это сделал. Ты даже нашел маленький камешек.
— Мы сделали это, — поправляю я ее. — Моя мама любила этого гребаного кота. Для всех остальных этот кот был полной задницей. Но он точно любил маму, — я смеюсь. — Этот придурок мог расцарапать меня когтями во сне.
— А как насчет того, что ты потратил все свои деньги на билеты на концерт Элтона Джона31 для нее и своей тети на первом курсе? Это был ее любимый подарок на день рождения, без сомнения.
Я вспоминаю, как мы с Тейт полночи не спали, просто ожидая, когда билеты поступят в продажу. Я копил деньги, подстригая газоны. Папа мог бы легко купить их для нее, но я хотел сделать это сам. Поэтому я пробрался к Тейт, и мы смотрели фильмы, пока ждали. Все мои хорошие воспоминания с того момента, как она появилась в Эпплтоне, и до того дня, когда уехала, связаны с ней.