Хотя Тейт и Мейер всегда преуменьшали это, их мать долгое время боролась с депрессией. У нее были и взлеты, и падения. Я никогда не думал, что она зайдет так далеко, как в этот раз. Взвалить такое бремя на своих дочерей — это немыслимо для меня. И хотя я знаю, что так не должно быть, меня бесит мысль о том, что она взвалила на плечи своих детей еще одну невыносимо тяжелую ношу.
Я буду рядом с Тейт столько, сколько она мне позволит. Я помню день, когда я нуждался в ней больше всего, и хотя тогда она даже не знала меня, она была рядом.
— Это, должно быть, те люди, которые переезжают в старый дом Хадсонов, — сказал Трэвис, садясь рядом со мной. — Любой будет лучше, чем они. Они были заносчивыми придурками.
— Да, — только и сказал я в ответ.
Мы только что узнали худшую новость в своей жизни. У нашей матери был рак груди, и она собиралась начать лечение, а также перенести операцию. Мне было плевать, кто будет жить через дорогу. Мне было абсолютно все равно.
Дверь со стороны водителя открылась, и из нее выскочил мужчина примерно возраста моего отца. А когда открылась пассажирская дверь, я сразу понял, что мне не все равно, кто въедет в этот дом.
Она была тощей. Ноги у нее были длинные и костлявые, а руки — нескладные и неуклюжие. На ней был комбинезон с цветочками или еще какой-то хренью. Ее «Конверсы» выглядели поношенными, несмотря на то, что грузовик, в котором она ехала и внедорожник за ним, вероятно, стоили столько же, сколько дома большинства людей.
Ее каштановые волосы выглядели так, словно за лето немного выгорели на солнце, посветлев на концах. И хотя она была самой милой девушкой, которую я когда-либо видел, не это заставило меня встать и перейти дорогу. Нет, это было то, как ссутулились ее плечи, когда она шла позади своего отца. Ее отцом, как я быстро понял, был Харви Трейси. Один из самых талантливых игроков НХЛ. И все же я не мог отвести от нее глаз. Анализировал пустоту в ее глазах, когда она увидела меня. И все же ее губы слегка приподнялись, и она улыбнулась.
Ее отец продолжал говорить по телефону, а я наблюдал, как ее мать и сестра вылезли из внедорожника и забежали внутрь. Но она не последовала за ними. Вместо этого она ждала, пока я подойду к ней.
— Привет, — сказал я.
— Привет, — пробормотала она в ответ, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Я Линк.
— Я Тейт, — она вздохнула. — Полагаю, я твоя новая соседка.
Ее глаза изучали меня мгновение, прежде чем ее брови сошлись на переносице.
— Ты в порядке? Ты выглядишь как.. ну, у тебя такой вид, будто тебе грустно.
— У моей мамы рак, — я выпалил эти слова девушке, которую знал всего каких-то тридцать секунд. — Она только что рассказала нам. Мне и моим братьям.
Через долю секунды ее рука потянулась к моей.
— Мне так жаль, Линк. Я надеюсь, с ней все будет в порядке.
Я сглотнул.
— Да. Я тоже.
Наши руки опустились, и мы оторвались друг от друга, стоя на подъездной дорожке к ее дому.
Ее лицо просияло, прежде чем она полезла в карман и вытащила самый крошечный пластиковый пакет, который я когда-либо видел.
— Сегодня утром, перед тем как мы покинули наш старый дом, я нашла это, — она посмотрела на него. — Я надеялась, что это принесет мне удачу. Видишь ли, я была не в восторге от переезда в новый дом.
Протянув руку, она вложила крошечный пакетик в мою ладонь.
— Может быть, это поможет тебе. Или, может быть, поможет твоей маме.
Когда она убрала руку, я посмотрел на свою ладонь. В ней лежал крошечный четырехлистный клевер, покрытый каким-то блестящим слоем.
— Я сохранила его, — добавила она, как бы проясняя вопрос, который я задавал себе, удивляясь, как он выглядит, так.. идеально. — Так я смогла бы хранить его вечно.
Ее мать окликнула ее с крыльца, и она начала пятиться от меня.
— Было приятно познакомиться с тобой, Линк, — она нахмурилась. — Мне правда жаль, что твоя мама заболела.
— Подожди, — сказал я, подняв руку. — А как же твоя удача? Разве она тебе не нужна?
Слегка улыбнувшись мне, она пожала плечами.
— Думаю, я только что нашла свою.
А потом она повернулась, ее каштановые волосы рассыпались по плечам, и она побежала вверх по лестнице туда, где стояла ее мать.
И я подумал, что самый тяжелый день только что стал намного лучше. И в этот момент я понял, что она моя удача.
Мой четырехлистный клевер.
Тейт
Мы ждем. И ждем. И ждем еще немного. Мы с Мейер по очереди меряем шагами коридор. Прошло больше суток с тех пор, как я приехала сюда, а в состоянии мамы до сих пор нет никаких изменений.
Линка отпустили с сегодняшней тренировки, но я знаю, что он должен быть на тренировке завтра днем. Он не может просто так не пойти.
— Ти, хочешь прогуляться до поста медсестер и узнать, есть ли у врачей новая информация по ее последнему анализу крови? — говорит Мейер, прижимаясь спиной к стене в маленькой палате.
— Думаю, не мешало бы проверить.
Я смотрю на маму, не зная, стоит ли мне уходить от нее. Мне не хочется думать, что она может проснуться, а нас здесь не будет. Но, с другой стороны, две пары ушей лучше, чем одна. И хотя Мейер не из тех, кто задает вопросы, она помнит большинство деталей.
— Я посижу здесь с ней, — говорит Линк, появляясь в дверях. — Вы идите, и если будут какие-то изменения, я дам вам знать.
Бросив последний взгляд на маму, я подхожу к нему, и чмокаю его в щеку. Я киваю Мейер, и мы направляемся к посту медсестер.
— Так ты все еще притворяешься, что встречаешься ради меня? — она ухмыляется, толкая меня локтем. — Потому что это дерьмо выглядит ужасно правдоподобно.
— Нет. Да. Я не знаю, — я выдыхаю. — Сейчас все в полном беспорядке. Мама. Я. Папа. Дьяволица Марго. Это все чертова катастрофа.
— Ты не упомянула имя Линка, — с любопытством говорит она.
— Я знаю, — бормочу я. — Потому, что в мире, полном катастроф.. он — единственное, что в нем есть хорошего. И я знаю, что это бессмысленно. И я осознаю.. я вроде как нарушаю наше правило.
Она тихо смеется.
— Ти, мы обе знаем, что это правило никогда не распространялось на Линка. — она берет меня за руку. — Он один из тех, кто не является и никогда не будет таким, как наш отец, — ее голос падает до шепота. — Парни не любят так сильно девушек в реальной жизни. Линк Стернс смотрит на тебя так, словно ты — чертово солнце, а он всю свою жизнь провел в темноте, — она прижимается ко мне, когда мы делаем последние несколько шагов. — Я говорю: «дерзай». Потому что, если ты этого не сделаешь, я обещаю, ты никогда больше этого не почувствуешь.
Перед моим мысленным взором возникает лицо Линка, он улыбается мне, и от этого все становится лучше.
— Да, я знаю.

Линк
Я предложил остаться здесь, но, черт возьми, буду ужасно нервничать, если она начнет просыпаться и будет не в порядке, когда я здесь один. Врач сказал, что эти таблетки слишком долго находились у нее в желудке, прежде чем ее нашли. Я видел, как Тейт расстроилась, услышав эти слова, и, несомненно, винила себя.
Жаль, что ее мама не подумала об этом, прежде чем сделать это. Как бы мне хотелось, чтобы она просто остановилась и подумала об этих двух девочках и о том, чего они уже натерпелись. Но она этого не сделала, и даже сейчас, когда она лежит здесь, подключенная к аппаратам.. Я в ярости.
Я должен поблагодарить ее и отца Тейт за то, что они полностью испортили Тейт, доведя ее до точки невозврата. Она никогда не поверит, что она достаточно хороша. Но более того, я знаю, что она боится образа жизни жены профессионального спортсмена.