— Не вини его, милая, — быстро говорит она. — Я не горжусь тем, что признаю это, но на самом деле я не оставила ему выбора. И что же? Это сломило его.
Я снова сажусь на край кровати и опускаю голову.
— И что теперь? Что, черт возьми, я должна делать с этой информацией, мам?
Подойдя ко мне, она вздыхает.
— Ну, когда мы сойдем с этого корабля через несколько дней, я думаю, ты сделаешь свой выбор. Но я не думаю, что он будет трудным для тебя, не так ли?
Когда я не отвечаю, она похлопывает меня по руке.
— Ты можешь злиться на меня столько, сколько тебе нужно. Я все понимаю. Я действительно все испортила. Мне очень жаль, Тейт. Как и твой отец, я подвела тебя.
Я слышу ее слова, но ничего не отвечаю. Потому что, честно говоря, я в бешенстве. И мне нужно время, чтобы все обдумать и остыть.
Возможно, мне потребовалось некоторое время, чтобы полностью осознать это. Но правда в том, что выбор Линка никогда не будет трудным решением. Я всегда буду выбирать его. Но теперь вопрос в том, выберет ли он меня?
Боже, я надеюсь на это.
Глава 21
Линк
Последние три дня были, мягко говоря, сплошным дерьмом.
На Рождество я понял, что слишком легко ушел. Я не боролся за то, чего хотел, и, поговорив с таким старым хреном, как Клайд, я понял, что поступил как трус. Я не мог просто позвонить Тейт и рассказать ей правду. Ей нужно было что-то большее.
Кроме того, я звонил ей на телефон бесчисленное количество раз, но попадал на голосовую почту. Так что, проведя небольшое расследование, я выяснил, в какой порт прибывает корабль и во сколько. Так что, вернувшись в Брукс на тренировку, я отправился в путь.
И вот я здесь. Стою в портовом терминале с букетом любимых цветов Тейт — лилий — и четырехлистным клевером в кармане, потому что после того, как я себя вел, не помешает любая помощь.
Тейт никогда не заставляла меня нервничать. Мы всегда были слишком близки для этого. Но сейчас, в этот момент.. я чертовски напуган.
Большая толпа людей медленно входит в здание портового терминала, переходя на другую сторону, прежде чем выйти наружу. Таща чемоданы и толкая коляски, люди проходят мимо меня, пока я стою в самом центре здания, пытаясь разглядеть ее лицо.
Проходя через открытые двойные двери, она медленно протискивается между Мейер и Мэг. Она делает каждый шаг с осторожностью, не желая никого оттолкнуть с дороги или наступить кому-нибудь на пятки. И когда она смотрит в мою сторону, у меня перехватывает дыхание от одного ее вида.
Ее кожа сияет от того, что она всю неделю была на солнце, а волосы снова стали каштановыми. На ней короткие шорты и облегающий белый топ, от чего мои ладони потеют от желания прикоснуться к ней.
Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит прямо на меня, а затем все ее лицо озаряется, и она улыбается.
Переходя на бег, я проталкиваюсь сквозь толпу, пока не оказываюсь прямо перед ней.
— Привет, — говорю я, глядя на нее сверху вниз и заправляя прядь волос ей за ухо.
— Эм.. привет, — она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Что.. как ты здесь оказался? Тебе звонила моя мама?
— Я бы позвонила, если бы мой чертов телефон работал, — говорит Мэг, стоящая рядом с нами. — Но нет, я не звонила. Мы будем в зоне ожидания, — она похлопывает меня по руке, но я не отрываю взгляда от ее дочери. — Не торопись.
Положив цветы на ее чемодан, я открываю рот, чтобы все объяснить. Но прежде чем я успеваю это сделать, голос Тейт, тихий, но отчетливый, прерывает меня.
— Она сказала мне правду, — шепчет она. — Я правда не могу поверить, что она это сделала. Я так зла, что она встала между нами.
Хотя я все еще злюсь на Мэг за то, что она сделала, я знаю, что она сделала это из любви. В глубине души я уверен, что Тейт тоже так думает.
— Я тоже злюсь, Ти. Она просто испугалась, — говорю я, обхватывая ладонями ее лицо. — Но она не обязана быть такой. И ты тоже.
Ее глаза наполняются слезами, и она прикусывает губу.
— Я знаю. Я.. я не должна была ставить тебя в один ряд с моим отцом. Ты не он.
— Нет, я не он. И никогда им не буду, — резко отвечаю я. — Но я понимаю, почему ты испугалась.
Я провожу большим пальцем по ее щеке, вытирая слезу.
— Тейт, в моей жизни было только две любви. Хоккей и ты. Но я бы вышел из игры прямо сейчас, если бы это означало, что ты будешь моей навсегда, — я сглатываю. — Я бы не стал раздумывать дважды.
— Тебе не придется, — тихо говорит она, положив руки мне на талию. — Хоккей — это то, для чего ты был создан. И теперь, когда у меня было время все обдумать, я понимаю, что страсть, с которой ты стараешься быть лучшим в своем деле, — это еще одна вещь, которая мне в тебе нравится. Я готова быть рядом с тобой на следующем этапе. Как и должна была быть все это время.
— Я создан не для того, чтобы играть в хоккей, Тейт. Я создан, чтобы любить тебя. И я собираюсь делать это впредь. Превыше всего остального. Даже хоккея, — наконец, наклонившись, я целую ее. — Я обещаю, что никогда не поставлю тебя в ситуацию, в которой ты можешь пострадать. И я клянусь, какой бы суматошной ни была эта жизнь, у нас будет то, чего не было у твоей мамы. Мы будем друг у друга.
Она всхлипывает, втягивая воздух через нос.
— Я верю тебе. И я доверяю тебе всем сердцем, — она улыбается, медленно кивая. — Я обещаю, что, когда ты уедешь в Калифорнию, мы придумаем, как все устроить. Даже когда я закончу школу.
— Нам это не понадобится, — небрежно отвечаю я. — Во всяком случае, пока.
— Что.. что ты имеешь в виду? — в ее глазах паника. — Что ты натворил?
— Вчера я звонил генеральному менеджеру. Я сказал ему, что непременно хочу стать частью команды. Но не сейчас. Потому что я собираюсь остаться еще на год в Бруксе и закончить школу вместе с тобой. Ну, по крайней мере, пока ты не получишь степень бакалавра, — я снова целую ее. — Я знаю, что после этого у тебя будет еще один год учебы, но мы перейдем этот мост, когда до него доберемся. Но пока что я останусь и поиграю еще год за «Волков». Единственное условие — ты должна присутствовать на всех моих домашних матчах и болеть за меня, — я подмигиваю. — О, и в футболке с моим номером, которую я буду срывать с тебя каждый вечер после игры. Итак, что скажешь, Тейт Трейси? Ты согласна на сделку?
— Ты уверен? Действительно уверен? — она нервно смотрит на меня. — Я имею в виду, ты же не будешь на меня обижаться?
— Нет, черт возьми, — я смеюсь. — Для меня никогда не была важна слава или даже деньги. Для меня важно то чувство, которое я испытываю, когда выхожу на лед, — я пожимаю плечами. — Я чувствую это каждый раз, когда играю за Брукс со своими ребятами. И знаешь, что всегда делает игру еще лучше?
— Что? — шепчет она.
— Когда ты рядом. Ты единственная, кто имеет значение, Ти. Когда-нибудь, возможно, тысячи людей будут знать мое имя. Но ты единственная, кто мне нужена, чтобы поддерживать меня. Пока у меня есть ты, со мной все будет в порядке.
— Я люблю тебя, — произносит она, прежде чем броситься в мои объятия. — Я так сильно тебя люблю.
Приподняв ее, я держу ее за бедра, в то время как ее губы впиваются в мои. Пусть мы и находимся в здании, полном людей, но это нас нисколько не останавливает.
— Нам потребовалось всего девять лет, чтобы разобраться во всем этом дерьме. Но вот мы здесь, — бормочу я ей в губы. — Девять лет и куча неудач.
— Лучше поздно, чем никогда, — задумчиво произносит она, прижимаясь своим лбом к моему. — Кроме того, все было не так уж плохо. На самом деле, все эти девять лет, кроме двух, были лучшими днями в моей жизни.
— Да, у меня тоже. — я киваю, прежде чем снова поцеловать ее. — Особенно тогда, в нашем старом классном кабинете.
Ее щеки краснеют, и она крепко зажмуривает глаза.
— Не могу поверить, что мы это сделали.
Медленно ставлю ее на ноги, проклиная кровь, которая продолжает приливать к моему члену, заставляя его болеть так, как не должно быть в общественном месте.