К тому времени, как Тэмми загнала петухов в загон и захватила две дюжины яиц для пекарни, прошел почти час, и ей пришлось спешить на встречу с Габриэлем на площади.
Он ждал под башней с часами, небрежно прислонившись к кирпичам. Он выпрямился, когда увидел ее.
— Наконец-то. Думал, ты забыла обо мне.
— Никогда, — сказала Тэмми, когда Габриэль взял корзинку у нее из рук. — Ты незабываем.
— Конечно, незабываем. А теперь я жду подробности.
Тэмми рассказала ему все, что произошло в пещерах, включая то, как она прикасалась к себе на глазах у Каспена, и что он сделал то же самое. Единственное, о чем она умолчала, это коготь. Каспен сказал никому не говорить, и у нее не было желания его ослушаться. Кроме того, было приятно иметь секрет, даже если он был маленьким. Жизнь Тэмми так долго была скучной, что перспектива что-то скрывать от Габриэля странно волновала. Он молчал о многих своих похождениях, теперь ей тоже было что скрывать.
— Каспен звучит аппетитно.
— Он василиск, Габриэль. Он ужасающий.
— Ужасающе аппетитно.
Если бы он не нес вместо нее корзинку, она бы толкнула его.
— Он Змеиный король. Его девушек всегда выбирают. Ты не понимаешь, под каким давлением я нахожусь.
— Тэмми. Хорошо, что ты с Королем Змей. Представь, что тебе достался бы василиск без всякого таланта.
— Мне бы было все равно.
— О да, тебе было бы. Я тебя знаю. Ты бы ныла о том, что ты со скучным старым василиском, а не с тем, кто знает, что делает. Признай это. Так будет лучше.
Тэмми нахмурилась. Габриэль был прав, и они оба это знали. Независимо от амбиций матери по отношению к ней, Тэмми участвовала в этом по своим собственным эгоистичным причинам, и они включали в себя достижение как можно большего успеха в сексе, просто чтобы доказать себе, что она может это делать. Нравится это или нет, Каспен был самым простым путем к этой цели.
При мысли о сексе коготь запульсировал.
Она замерла. Она была посреди дороги, средь бела дня. Спрятаться было негде, если Каспен решит сделать что-нибудь еще.
Габриэль остановился, оглядываясь на нее.
— Что с тобой?
— Ничего, — ответила Тэмми. — Судороги.
— А, — Габриэль понимающе кивнул. — Женские проблемы.
— Что-то в этом роде.
Она постояла неподвижно еще мгновение, но, к ее облегчению, пульсация не возобновилась.
Доставка петуха прошла без происшествий, и Тэмми была благодарна Габриэлю за сопровождение. Людям в деревне он нравился, и они терпели ее. Габриэль всегда защищал Тэмми в меру своих способностей, но он был на год старше ее и не всегда был рядом, когда они учились в школе. Он не смог остановить хулиганов на школьном дворе, которые скандировали — «девчонка из куриного дерьма», но всегда был рядом, чтобы вытереть ей слезы по дороге домой.
К тому времени, как они добрались до пекарни, Тэмми пожалела, что не может сделать и эту доставку. Но она знала, что смена Габриэля вот-вот начнется, и он размашисто поцеловал ее в щеку, прежде чем направиться вверх по холму к замку. Габриэль работал посудомойщиком на кухне замка, работа, которая давала ему неограниченный доступ в конюшни. Именно так ему и нравилось.
Тяжело вздохнув, Тэмми повернулась к пекарне.
— Итак, — пронзительно сказала Вера. — Как это было?
Вера снова заговорщически склонилась над прилавком. Только на этот раз все было по-другому. На этот раз Тэмми уже не была девушкой, которая никогда не видела обнаженного мужчину. Между ее опытом в пещере и присутствием когтя внутри нее, последние двадцать четыре часа изменили ее жизнь, ясно и просто. Но она не могла сказать этого вслух. Вера была такой невыносимой болтуньей, что к заходу солнца вся деревня знала каждую деталь. Тэмми остановилась на своей обычной стратегии, которая заключалась в том, чтобы попросить ее о чем-нибудь взамен.
— А у тебя как?
— Это было захватывающе, — выдохнула Вера, наклоняясь вперед. — Мой василиск хочет меня. Это я могу сказать.
— Что заставляет тебя так думать?
— То, как он смотрел на меня.
— Мой тоже смотрел на меня, — сказала Тэмми.
— Конечно, он смотрел. Это то, что они должны делать.
Тэмми сжала челюсти.
— Он долго смотрел.
Вера усмехнулась.
— Ну, и мой тоже. Практически вечно. И к тому времени, как он закончил, я была мокрой. Я уверена, что он это почувствовал.
На это Тэмми нечего было сказать.
— И это еще не все, — продолжила Вера.
Тэмми напряглась. Она собиралась сказать, что ее василиск прикасался к ней? Поцеловал ее? Сделал что-то сверх того, что Каспен сделал с Тэмми? Она собралась с духом, готовая услышать подтверждение того, что она уже каким-то образом все испортила, что Вера продвинулась в тренировках дальше всего лишь после одной ночи в пещерах.
— Он сказал мне, что я во вкусе принца. Очевидно, ему нужна девушка с пышными формами, — глаза Веры ехидно скользнули по Тэмми. — Такая девушка, как я.
Тэмми почувствовала вспышку гнева.
— Каспен сказал, что я...
— Каспен? — Вера зашипела, ее лицо исказилось от внезапной ревности. — Он назвал тебе свое имя? Мой не назвал свое. Он даже не прикоснулся мне.
— Мой тоже меня не трогал, — призналась Тэмми. Но она опустила ту часть, где он разделся для нее, как и она для него. Она опустила ту часть, где они прикасались друг к другу. И она, конечно, опустила ту часть, где он отдал ей частичку себя, и эта частичка была внутри нее прямо сейчас.
— Ну и зачем ему это? — огрызнулась Вера.
Тэмми пожала плечами. Слова причинили боль, но боль была смягчена пульсированием между ее ног, и она задалась вопросом, почувствовал ли Каспен ее боль. Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении. Сначала это было нежно, затем более настойчиво. Тэмми не смогла удержаться от улыбки; он дразнил ее, пульсация длилась намного дольше, чем обычно.
— А чему именно ты улыбаешься? — прервала Вера ее размышления.
Глаза Тэмми распахнулись.
— Ничему, — сказала она, пряча выражение лица и размахивая корзинкой. — Возьми свои яйца.
Вера фыркнула, устроив целое шоу из оплаты товара Тэмми, прежде чем передать деньги.
— Думаю, увидимся вечером, — сказала она.
— Обязательно, — ответила Тэмми.
Она покинула пекарню пружинистой походкой. Впервые в ее жизни общение в пекарне не заставило ее расплакаться. Мало того, у нее оставалась еще одна карта, которую она могла разыграть с Верой: как только она узнает, что Тэмми была с Королем Змей, она будет так ревновать, что, возможно, действительно начнет уважать Тэмми настолько, чтобы оставить ее в покое.
Остаток дня прошел в хлопотах по хозяйству. Тэмми выполняла все действия механически, убирая курятник на автопилоте. Она не могла думать ни о чем, кроме сегодняшнего вечера. Как василиск поприветствует ее? Будут ли они говорить об импульсах, которые он посылал во время посещения церкви? Коснутся ли они наконец друг друга? Поцелуются? Сделают большее?
Коготь не пульсировал до конца дня, и сердце Тэмми бешено колотилось к тому времени, когда наступила ночь и она присоединилась к веренице девушек, направлявшихся к пещерам.
На этот раз мать не стала провожать ее; она просто взяла ее за руки, провела пальцами по веснушкам Тэмми и поцеловала в лоб, прежде чем проводить к двери.
Когда они достигли конца тропы, Тэмми подташнивало от нервного предвкушения. Все, о чем она могла думать, это о том, что может произойти сегодня вечером. Она ничего не могла поделать, кроме как переставлять одну ногу за другой, и к тому времени, как она вошла в пещеру, боль в груди стала почти невыносимой.
Там был Каспен, спокойно стоявший в центре. Сердце Тэмми забилось быстрее, когда он сократил расстояние между ними.
— Тэмми, — тихо сказал он, и она вспомнила глубокую мягкость его голоса. — Как ты?
— О, — сказала она, прочищая горло. — Я в порядке. Как ты?