Темперанс.
Его это позабавило. Она была беспокойна.
Наконец наступила ночь, и пришло время праздника.
Тэмми и ее мать направились в сторону деревни, где, как и ожидалось, все собрались на площади. Но вместо хриплых звуков фестиваля стояла только тишина, изредка нарушаемая приглушенным шепотом.
Тэмми нахмурилась и повернулась к матери.
— Почему все такие тихие?
Ее мать пожала плечами.
Тэмми заметила розовую ленту Веры в первых рядах толпы и протолкалась к ней.
— Что происходит? — спросила Тэмми, когда она подошла к ней.
Но Вера только покачала головой. Одна рука была крепко зажата у рта, а другая указывала прямо перед собой.
Наконец, Тэмми увидела то, на что смотрели все.
Там, посреди площади, стояли две каменные статуи. Они сгорбились на булыжниках, съежившись, подняв руки над головами, словно в попытке защититься. Ободранные ленты засохшей крови покрывали землю вокруг них.
Желудок Тэмми заледенел, она сразу узнала их лица.
Джонатан и Кристофер.
Глава 15
Ропот толпы становился все громче, один вопрос повторялся снова и снова: Как это произошло?
Только Тэмми знала правду.
— Мы должны были встретиться сегодня вечером, — прошептала Вера. — Я думаю, он хотел снова сойтись.
Это было так похоже на Веру — даже в такой ужасный момент свести все к себе. Но у Тэмми были гораздо более насущные вопросы.
Я всего лишь хочу защитить тебя, — сказал Каспен.
Теперь Тэмми хотела защитить Каспена. Жители деревни не простили бы такого акта насилия по отношению к одному из своих. Члены королевской семьи тоже не простили бы. Последствия действий Каспена выйдут далеко за рамки простого сведения счетов в честь Тэмми. Это было нарушением перемирия, заключенного столетия назад, и оно не останется безнаказанным.
Каспен был в ее мыслях весь день. Когда у него было время сделать это? Тэмми час за часом прокручивала в голове прошедший день, думая об их связи. Не было ни минуты, когда бы он не был с ней. Единственный раз, когда они не общались, был прошлой ночью, когда они спали в его покоях.
Тэмми помолчала. Она спала.
Не было никакой возможности узнать, оставался ли Каспен с ней всю ночь. Она была настолько измотана сексом, что ни разу не проснулась. Он мог легко выскользнуть под покровом темноты, чтобы убить Джонатана и Кристофера, прежде чем вернуться к ней. Тэмми подумала о пятнышке крови у него на виске. Она думала, что это ее кровь.
— Как ты думаешь, что произойдет сегодня вечером? — шепот Веры оторвал ее от размышлений.
Первая ночь фестиваля всегда была бурной; жители деревни обычно пили мед и танцевали на городской площади до рассвета. Но сегодня танцев не будет. Люди уже расходились по своим домам и запирали за собой двери.
Тэмми покачала головой.
— Я не знаю.
Все, что она знала, это то, что ей нужно поговорить с Каспеном. Она потянулась к их связи, нащупывая дверь, которая соединяла коридор между их разумами.
Но она была закрыта.
Тэмми не стоило удивляться. Каспен наверняка был глубоко под горой, окруженный себе подобными. Ей было интересно, знали ли другие василиски, что он сделал. Или еще хуже, если бы они санкционировали это.
— Тэмми, — ее мать внезапно оказалась рядом с ней. — Мы едем домой.
Прежде чем Тэмми успела возразить, мать уже уводила ее прочь.
Они шли молча. Ее мать целеустремленно смотрела вперед, уперев руки в бока. Она не казалась испуганной. Скорее, это было так, как будто она готовила себя к чему-то неминуемому, к чему-то, чего она ожидала долгое время.
— Мама? — тихо позвала Тэмми.
— Да?
— Есть ли какой-нибудь способ вернуть их обратно?
Ее мать покачала головой.
— Нет, моя дорогая. Они окаменели. Это навсегда.
— Но если бы существовало какое-то волшебство — какой-то способ обратить все вспять...
— Ты не можешь обратить смерть вспять, Тэмми. Их души отправились к Коре.
Всю оставшуюся дорогу домой никто из них не произнес ни слова.
Тэмми планировала тайком навестить Каспена, когда ее мать ляжет спать. Но ее мать просидела без сна на кухне далеко за полночь, и у Тэмми закончились все предлоги, чтобы посидеть с ней. В конце концов, у нее не было другого выбора, кроме как удалиться в свою спальню и уставиться в потолок. Проходили часы. Ее мать так и не легла спать. К тому времени, когда Тэмми наконец задремала, начали петь петухи. Она проснулась в той же позе, в какой заснула.
Когда она появилась, ее мать все еще была на кухне. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, раздался стук в дверь. Лакей вручил Тэмми письмо.
Темперанс Вер,
Сегодняшнее мероприятие пройдет по плану.
Пожалуйста, будьте готовы к 20:00.
Тэмми перевернула его, удивленная тем чувством разочарования, которое испытала, когда увидела, что на этот раз никакой дополнительной записки, нацарапанной красными чернилами, не было.
Затем она вспомнила, что сегодня за мероприятие.
Осталось семь девушек: они прошли половину процесса отбора. На этом этапе стало традицией принимать девочек и их учителей в замке, чтобы дать принцу возможность усовершенствовать их подготовку. Это означало, что о ней вот-вот будут судить по ее прогрессу.
Это также означало, что Каспен встретится с Лео.
Желудок Тэмми неприятно сжался при этой мысли. Она не могла представить более странный дуэт: грозный василиск и человеческий принц. Оба могущественны сами по себе. Но они абсолютные противоположности друг друга.
Тэмми не стала пытаться связаться с Каспеном. Он не отвечал ей весь вечер, и она сомневалась, что сейчас что-то изменится. Вместо этого она помогала матери по хозяйству, чувствуя себя с каждым часом все более несчастной.
Джонатан и Кристофер были мертвы из-за нее.
Обойти это было невозможно — невозможно раскрутить ситуацию так, чтобы в ней был виноват кто угодно, кроме нее самой. Ей следовало приложить больше усилий, чтобы отговорить Каспена. Ей вообще следовало хотя бы попытаться. Но Тэмми нутром чуяла, что Каспена не переубедишь. Он был собственником, бескомпромиссным и считал ее своей. Она ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это.
На этот раз для нее прибыли две посылки.
Ни в одной не было записки, но, развернув их, Тэмми сразу поняла, кто прислал какое платье. Платье Каспена было зеленым, а Лео — красным. У платья от Каспена была драпировка, которая красиво ложилась бы на ее талию. У платья Лео — разрез сбоку — явный намек на платье, которое она носила на «Резвые Шестьдесят». Она знала, какое платье хочет надеть.
И все же колебалась.
И Каспен, и Лео будут присутствовать на мероприятии в замке. Оба сразу поймут, чье платье она выбрала. Тэмми почувствовала внезапный укол раздражения. Почему они оба прислали ей что-то из одежды? Почему они заставляли ее выбирать? Это несправедливо.
Она уставилась на платья, желая, чтобы одно из них исчезло. Когда этого не произошлло, она решила взять дело в свои руки.
— Мама?
Ее мать оторвала взгляд от плиты.
— Да, дорогая?
— У тебя есть платье, которое я могла бы надеть сегодня вечером?
Ее мать нахмурилась.
— Я думала... — ее взгляд метнулся в спальню Тэмми, где платья все еще были разложены на кровати.
— Они не подходят, — твердо сказала она. Это было правдой лишь наполовину. Они не соответствовали потребностям Тэмми.
Ее мать поджала губы, прежде чем кивнуть.
— Дай мне подумать, — сказала она.
Тэмми последовала за ней в главную спальню, и ее взгляд сразу же упал на флакон с соленым спреем на комоде. Она коснулась прозрачного стекла, вспомнив, как Каспен сказал, что от нее пахнет морем. Ее мать пошуршала в шкафу, достала два платья и показала их. Одно было коричневым, что совсем не подходило. Взгляд Тэмми немедленно переместился на другое.
Оно было белым, льняным и совершенно не подходило для официального мероприятия в замке. Но этого было достаточно для ее матери, значит, будет достаточно и для нее.