— Приди в себя, Макки-бой, не всё в этом мире вертится вокруг тебя.
— Ага, конечно. Вот почему каждый член семьи лезет из кожи вон ради этого инвалида.
Он выпрямляется, лицо становится каменным, он разворачивается ко мне на сиденье. Грейс тем временем в кухне перебирает обезболивающие и, судя по всему, документы по моей реабилитации.
— Мак, ты всё переворачиваешь с ног на голову. Мы не подстраиваемся под тебя, мы тебя любим. Нам самим хочется быть здесь. Ты нам не обуза, ты — наш приоритет.
Я не могу ничего сказать. Просто перевожу взгляд на Грейс. Она облокотилась на край стола, руки скрестила на груди, волосы спадают на плечи, глаза прикованы к бумагам. Потом её взгляд скользит с бумаг на меня — будто думает обо мне. Она улыбается. А у меня в груди всё переворачивается.
Чёрт.
Я резко отвожу взгляд и упираюсь глазами в брата. У того поднятая бровь и ухмылка до ушей. Мерзавец.
— Хватит быть занозой в заднице, Мак. Яма, в которую ты себя закопал, уже достаточно глубокая. Пора выбираться. А не сможешь — я сам за тобой туда спущусь и вытащу тебя.
— Ладно, попробую. Но мне не нужна нянька.
— Как я уже сказал, не всё крутится вокруг тебя, младшенький.
Это ещё что за намёки?
— Да что угодно, — бурчу я.
— Прекрати ссориться, Мак.
Мы замолкаем, утыкаемся в экран. Мужики бегают, гоняя мяч, чтобы развлекать толпу. Я отключаюсь.
Ты всё переворачиваешь.
Не всё в этом мире про тебя.
Грейс здесь, хотя я просил не нанимать никого нового. А нужно ли ей это самой?
Мимолётный прилив сочувствия быстро улетучивается.
Какое, к чёрту, это имеет ко мне отношение? Она может найти себе убежище в любом другом месте. Последнее, что мне сейчас нужно — это искушение, которое приходится давить каждый раз, как она проходит мимо или когда мы оказываемся в одной комнате. Она слишком молода. Лет на десять младше меня, не меньше. Ей надо уйти и найти кого-то, кто сможет дать ей всё. Того самого Джоэла. Он всё пишет.
А не торчать здесь, привязанной к половине мужчины.
Эти горькие мысли вызывают саркастический смешок. Лоус бросает на меня взгляд, но тут же возвращается к игре. А я тут сижу и думаю, что она, мол, могла бы быть во мне заинтересована. Ага, щас. Она едва терпит меня. Уверен, если бы зарплата закончилась, она бы улетела отсюда с первым же ветром.
С этой мыслью я ещё сильнее погружаюсь в кресло, позволяя жалости к себе разыграться на полную.
Торт разрезан, клоуны приглашены. Пусть огонь, сжигающий мою грудь, добьёт меня окончательно.
К чёрту мою жалкую жизнь.
На лице Грейс гаснет радость, сменяясь осознанием сказанного мной.
— Адди говорила…
— Плевать. Не буду. И уж точно не с тобой.
Её глаза расширяются, рот приоткрыт, брови хмурятся. Я окидываю взглядом комнату, в которую она вложила кучу часов, превращая её в домашний спортзал, полностью оборудованный для моих упражнений и физиотерапии.
Я веду себя, как последний ублюдок. И знаю это.
— Макинли, ты обязан этим заниматься. Врачи…
Я поднимаю руку.
— Хватит, Грейс. Я не буду.
И голос не повышаю, чтобы, не дай бог, кавалерия, в лице моего старшего брата, не услышала и не примчалась её защищать.
— Ты упрямый осёл, знаешь это?
— Доходит не сразу, да, девчонка?
Она морщит нос, наклоняет голову.
— Ты сейчас сказал «девчонка»? Тебе что, девяносто? Между прочим, я не такая уж молодая, как выгляжу.
— Ну да, мисс из братства.
— Отлично. Раз уж не делаешь это ради себя или семьи, сделай, чтобы от меня избавиться.
Боль, мелькнувшая в её глазах, превращает ком в горле в тяжесть в животе.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в коридоре появляется Лоусон. Прислонившись к проёму, в спортивной одежде, с руками, скрещёнными на груди, он поднимает бровь.
— Ладно, уступи дорогу, чёрт побери, — бросаю я, махнув рукой в сторону двери.
Грейс отступает, и я клянусь, в её глазах блестит влага. Она уже почти в конце коридора, когда до меня доходит, какой вред я нанёс. Я захожу в спортзал. Плакаты с упражнениями висят на стене. Полотенца аккуратно свёрнуты на маленьком столике. Есть вода. Радио. Оборудование расставлено в точном порядке, в котором мне нужно его проходить. В углу стоит новый вентилятор.
Чувство вины накрывает, как ведро ледяной воды.
Чёрт подери.
Похоже, придётся убавить обороты. Я провожу рукой по ближайшему тренажёру и подхожу к столику, чтобы просмотреть, какие упражнения и в какой последовательности нужно выполнять. Внизу страницы — надпись на полях.
Макинли,
чем быстрее вернёшь себе силы, тем скорее я уйду.
Грейс.
Вот оно, чёрным по белому — доказательство моего поведения. Лоусон был прав, чёрт побери, они все были правы, это не я. Будто я остался на той крыше, а вместо меня теперь ходит кто-то другой. Хотел бы сказать, что это инстинкт выживания, но где-то внутри знаю — это не оправдание. Никогда им и не было.
— Ты должен быть благодарен. И ещё, извинись перед Грейс, пока я сам не надрал тебе задницу, Макки-бой. Не думай, что я не подниму руку на калеку, — брови у него нахмурены, но он подмигивает. В словах — правда.
— Да знаю я. — Я не могу смотреть ему в глаза.
— Если перестанешь себя жалеть хотя бы на минуту, Мак, поймёшь, что ей больно не меньше, чем тебе.
Я смотрю на него, рот приоткрыт.
Вот оно? То, о чём все намекали, но никто не говорил вслух? Грейс здесь, потому что у неё тоже болит? Никогда в истории человечества человек не падал так быстро и так низко. Погружённый в вину по уши — из-за эгоизма и саможалости.
Святые небеса. Я — первоклассный бессердечный ублюдок.
Провожу рукой по волосам, закрываю глаза и выдыхаю.
— Может, если ты станешь с ней поласковее, она покажет, что делает в запасной комнате, а? — Лоус знает, что это меня гложет с тех пор, как она её обустроила и закрыла дверь. Могу сколько угодно себе врать, что мне неинтересно. Но это будет ложь.
Я уже несколько дней чувствую запахи — что-то химическое. Наверное, краски. Или она разбирает двигатель Фольксвагена. Машина уже дни стоит без движения. С тех пор как я наорал на неё за то, что её не было, когда я вернулся от врача. Может, я чувствую масло…
Перед лицом мелькает рука. Я вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Лоусоном, у которого на лице насмешка.
— Нужна помощь с упражнениями? — Он кивает на первый тренажёр.
— Подстрахуешь?
— Конечно, — говорит он, садясь на скамью у тренажёра для пресса, с наушниками в руках. Я опускаюсь на тренажёр для ног и начинаю с минимального веса. Сквозь первые повторы прорываюсь с хрипами.
Лоус следит за техникой.
— Ну слушай, жизнь ведь не такая уж плохая, если у тебя такая симпатичная напарница по тренировкам.
Я усмехаюсь, а он в ответ сияет, этот чёртов красавчик.