— Что тебе нужно? — спрашиваю я.
Он выпрямляется, опираясь на костыль, сглатывает.
— Ничего… просто…
Я поворачиваюсь и продолжаю идти к дому.
— Чёрт возьми, Грейс, притормози!
— Зачем? — не сбавляя шаг, бросаю я.
— Я хотел тебя кое о чём спросить, — его голос тихий, уязвимый.
Впервые слышу от него что-то подобное.
Я вздыхаю и возвращаюсь туда, где он стоит, скрестив руки на груди.
Он неловко усмехается и снова сглатывает.
— Пожалуй, я это заслужил.
— Ещё бы, — отвечаю я.
Он опускает голову, пробормотав что-то вроде:
— Господи, помоги.
— Ну? — подгоняю я.
Его тёмно-синие глаза встречаются с моими. Он сглатывает.
— В округе сейчас ярмарка. Подумал, может, тебе захочется сходить.
— Конечно. Обязательно попрошу у своего придурковатого начальника выходной.
Он наклоняет голову, и на миг мне кажется, что он вот-вот уйдёт. Но вместо этого он продолжает стоять, опираясь на костыль, и пристально меня разглядывает:
— Мы можем поехать на моей машине.
— Я же говорила тебе, Макинли, я не поведу эту махину.
— Знаю, — улыбается он и проходит мимо меня, шаги у него лёгкие, как никогда.
В своей самой приличной одежде — хоть и выбирать особо не из чего — я сижу в белом Шеви и жду, пока Мак заберётся за руль. Он наклоняется через сиденье и протягивает мне свой единственный костыль. Наши пальцы едва касаются друг друга, когда я беру его из его рук. Он подтягивается в кресло и захлопывает дверь. В следующее же мгновение кабину наполняет запах его одеколона.
Он побрился.
Вот это да.
Я качаю головой и резко отвожу взгляд вперёд, дожидаясь, когда заведётся двигатель. Машина громко ревёт, и, клянусь, он тихо стонет от удовольствия. Проведя ладонями по рулю, он оглядывается вокруг, будто не сидел здесь целую вечность. Его лицо заполняет волна эмоций.
— Давно не сидел за рулём, Маки-бой? — не удерживаюсь я.
В тот же миг, как смысл моих слов доходит до него, я мысленно проклинаю себя. Надо было прикусить язык. Или подобрать выражение поосторожнее. Я открываю рот, чтобы забрать их обратно, но он лишь кидает взгляд на дорогу и сжимает челюсти.
Он рычит и резко втыкает коробку передач в первую скорость. Я вскрикиваю, когда он давит на газ, и мы с грохотом несёмся вниз по подъездной дороге. То холодный, то горячий, этот человек. Или, может, мы просто ещё не узнали друг друга по-настоящему. Первый месяц я здесь пряталась от него и молилась, чтобы он не добился моего увольнения, как с тремя предыдущими сиделками.
Он не произносит ни слова весь час, пока мы едем в город, а я отворачиваюсь к окну. Сумка и телефон лежат у меня на коленях, и, несмотря на молчание, мне спокойно. Будто просто находиться рядом с Маком — уже защита. Такого чувства у меня не было с тех пор, как я жила с родителями.
Когда мы подъезжаем к Льюистауну, солнце уже клонится к закату. Мак сворачивает к ярмарочной площади. Паркуется он не слишком аккуратно — догадываюсь, водить ему ещё рано. В отличие от начала поездки, я держу свои мысли при себе.
Перед нами — шумная ярмарка. Аттракционы сверкают разноцветными огнями, пикапов больше, чем я когда-либо видела, палатки, киоски, толпы людей.
— Готова? — спрашивает Мак.
Я киваю, и он открывает дверь, протягивая мне костыль. Я тянусь к своей, но конец костыля вдруг упирается мне в предплечье.
— Подожди.
Я не могу оторвать от него глаз, пока он обходит капот и открывает мою дверь. Смех поднимается у меня в горле, а щеки наливаются краской.
— Не стоило… тебе не нужно это делать, Макинли.
— Если я тебя пригласил, это часть дела. Позволь мне хоть раз быть полезным.
Эти слова тут же сбивают меня с толку. Всё, чего он хочет — снова быть нормальным.
Я могу это ему дать.
— Ладно. Давай, — тихо говорю я.
Он не отходит от двери. Я вглядываюсь в его лицо. Он протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его. Его ладонь тёплая и крепкая. Я спускаюсь с сиденья, и он тут же захлопывает дверь за мной.
— Спасибо, — шепчу я.
— Куда хочешь сначала?
Я оглядываюсь по сторонам. Глаза разбегаются — столько всего! Не знаю, с чего начать.
— А ты? Что тебе здесь больше всего нравится?
Он задумывается, осматривая ярмарку.
— Убивать уточек.
Я напрягаюсь.
— Эм… Я, пожалуй, просто посмотрю.
Он хватает меня за руку и увлекает за собой сквозь шумную толпу.
— Справишься, вот увидишь.
Мы петляем между группами людей, детским смехом и визгом. Наконец добираемся до киоска с жёлтыми жестяными уточками, и я фыркаю от облегчения. Не настоящие. Слава богу.
Он всё ещё держит меня за руку.
— Хочешь первая, Грейс?
— Эм, ладно. Никогда раньше этого не делала.
Он отпускает мою руку и расплачивается с продавцом.
— Две.
Мне вручают маленькое ружьё, я наблюдаю, как Мак проверяет своё, и поднимаю своё, нацеливаясь на уточек. Держу крепко обеими руками и стреляю. Резиновая пуля ударяется в стену позади неторопливо двигающихся жёлтых птичек.
Чёрт.
— Боже, у меня ужасно получается, — говорю я, опуская ружьё. — А ну-ка, покажи, на что способен ты, Макинли.
Он улыбается, и, чёрт возьми, у меня чуть ноги не подкашиваются. Я в полном оцепенении смотрю, как он поднимает оружие и целится. Четыре секунды — шесть уточек сбиты. Он так быстр, что я даже не успеваю зафиксировать его движения.
— Бедные уточки, — шучу я.
Он усмехается.
— Было немного практики.
— Ах да, точно. Ты же снайпер. Как я могла забыть?
— Ты победил, дружище. Выбирай приз, — говорит мужчина сбоку с таким видом, будто прекрасно понимает, что его только что обвели вокруг пальца. Я сдерживаю улыбку и едва не прыскаю от смеха. Ящик с призами переполнен мягкими игрушками и дешевыми пластиковыми безделушками.
— Хочешь выбрать что-нибудь? — спрашивает Мак.
— А, нет, спасибо. Ты выиграл — тебе и выбирать.
Он делает пару шагов к ящику и роется в нём, непонятно что ища. Минуту спустя он передаёт приз мужчине, тот срезает с него бирку. Я жду, оглядывая улыбающихся людей вокруг — на лицах у всех написано веселье. Запах его одеколона обволакивает меня, и я оглядываюсь через плечо. Он стоит у меня за спиной и качает цепочку с чем-то рядом с моим лицом.
Я поворачиваюсь.
— Что это?
Протягиваю ладонь, чтобы поймать то, что покачивается у него в пальцах. Прозрачный кристалл, чуть больше моего большого пальца, подвешен на цепочке, украшенной мелкими бусинами. Он потрясающий.
— Это для зеркала заднего вида в твоей машине?
— Нет. Для Блю.
— О...
Я сглатываю. Янтарный свет заходящего солнца попадает в кристалл, и радуга ложится у меня на лицо. Я поднимаю ладонь к свету и смеюсь, наблюдая, как он играет у меня на коже.