Она ни разу не пожалела меня. Ни разу не смотрела снисходительно. Она отвечает мне тем же, что и я ей. Может, это потому, что её гнев на всё пережитое откликается в моём. Что бы это ни было — мы оба застряли в этом дерьме вместе. И если мужчине когда-либо нужен был повод вылезти из ямы, то вот он.
Она — этот повод. И я ни за что не допущу, чтобы не смог защитить её, если когда-нибудь придётся.
Перед глазами встают её улыбка, смешки, лёгкие звуки, которые она издаёт, когда чем-то увлечена. Я сжимаю член, стиснув зубы. Закрываю глаза и вижу, как она берёт меня за руку, как её тело, обёрнутое в одну из моих старых футболок, опускается ко мне на колени. Я прикасаюсь к её лицу. Её свет встречается с моей тьмой. Её мягкость с моей грубостью. Ваниль и персики повсюду.
Я кончаю с тихим стоном, прижавшись к кафелю. Ноги подгибаются. Сердце колотится, как бешеное.
Она нуждается в друге, а не в ещё одном мужчине, который разобьёт ей сердце.
Это останется между мной и душем.
Стоны и тяжёлое дыхание доносятся из комнаты для йоги до самой моей кровати. Утренний стояк — в самом разгаре, а эти звуки ничуть не помогают справиться с ситуацией. Я переворачиваюсь на бок, надеясь, что это хоть как-то остудит огонь, который разгорелся внутри с тех самых пор, как эта женщина появилась в доме. После вчерашнего разговора на диване, такого откровенного и близкого, я всё глубже и глубже тону в ней. По уши.
Технически я её работодатель. Уже одно это — повод остановиться.
Она нуждается в пространстве и времени. Ей не нужен ещё один придурок с повесткой.
Сажусь на кровати и провожу рукой по волосам. Сегодня без костыля. Три круга физиотерапии, как и положено. С самого начала так надо было. Но иногда тебе нужно нечто большее, чем просто забота о себе, чтобы начать двигаться вперёд.
— Доброе утро, — говорит Грейс, проходя мимо в обтягивающей спортивной форме, с бутылкой воды в руке. Шея блестит от пота. Грудь приподнята в спортивном лифчике — два идеальных холмика, едва прикрытых. Волосы собраны в её фирменный растрёпанный пучок, влажные у корней после йоги.
— Доброе, — отвечаю я. Почти сиплю.
Она слегка морщится, но быстро выравнивает выражение лица.
— Хочешь кофе?
— Конечно, но... — Я поднимаюсь с кровати.
— Всё в порядке? — Хмурит брови, делая шаг вперёд, но замирает, осознав, что стоит у меня в спальне.
— Всё нормально. Я просто хотел сказать, что сам приготовлю завтрак.
— Прекрасно! Тогда я в душ.
Она уходит к себе в комнату, и её бёдра покачиваются в такт шагам. Дверь на этот раз не закрывается. Я слышу, как включается вода. Встряхнув головой, чтобы выкинуть из неё образ Грейс в душе, я иду на кухню и включаю кофемолку. Зёрна грохочут, пока не превращаются в порошок. Заливаю воду, засыпаю молотый кофе — машина начинает варить.
Пока варится кофе, разбиваю три яйца в сковородку. Не могу отвести взгляд от Грейс — она входит в кухню, одетая в шорты и тёмно-синюю футболку, подчёркивающую её глаза. Волосы ещё влажные, и она закручивает их в очередной небрежный пучок. Я переворачиваю яйца.
Вот бы мне запустить пальцы в эти её густые длинные волосы. Провести большим пальцем по её нижней губе. Прижаться губами к скуле, к носу, ко лбу...
Жар обжигает руку.
— Чёрт! — отдёргиваю руку от плиты.
— О чём ты задумался, Маккинли?
Она садится за стол и листает телефон. Я возвращаюсь к яйцам и переворачиваю их. Тостер выпрыгивает — я достаю два блюда, мажу тосты маслом. Кладу по два яйца себе и одно — ей. Аккуратно ставлю тарелку перед ней.
— Спасибо, Мак, — улыбается она, глядя на меня.
— Умираю с голоду, — сажусь рядом. Чёрт, забыл приборы. Встаю.
Её рука ложится на мою.
— Всё в порядке, я принесу. Думаю, кофе тоже готов.
Она наливает два кофе, добавляет сливки, в свой — ещё и сахар. Возвращается с приборами и ставит рядом со мной. Потом приносит кружки. Я вгрызаюсь в яйца. Надо отвлечься от её аромата персиков с ванилью. Но невозможно, когда она наклоняется, чтобы поставить кружку, и её волосы выскальзывают из пучка, падая на плечи. Шампунь, специи и сладость обволакивают меня. Я рычу себе под нос, сжимая приборы.
— Что будешь делать сегодня? — её голос прорывается сквозь мою сосредоточенность.
Глотаю и смотрю на неё.
— Тренировка. Может, навещу Триггера.
— Поедешь на нём? — Она замирает с приборами в руках.
Хочу. А вот позволит ли тело — другой вопрос.
— Ты умеешь ездить верхом? — спрашиваю.
— Никогда не пробовала. Всегда хотела научиться.
— Раз уж живёшь и работаешь здесь, стоит. Адди отличный инструктор. За пару дней уже будешь скакать рысью.
Она внимательно смотрит на меня.
— Ладно, я напишу ей потом.
Не хочет.
Она не хочет учиться верховой езде? Или не хочет, чтобы её учила Адди?
— Без давления. Если лошади — не твоё, это нормально.
Она ковыряет вилкой яйца, лицо задумчивое.
— Ты можешь меня научить?
Я пью кофе, встречаю её взгляд. В голове сразу прокручиваются картинки, как это могло бы выглядеть.
— Забудь, глупость. Я спрошу у Адди, — быстро говорит она.
Встаю, забираю тарелки, даже её, хотя она почти не поела. Ставлю в раковину и направляюсь к двери.
— Эй, я же не доела! — протестует она.
— Пошли, — хватаю кепку с крючка у двери. — Триггер ждёт.
Глава 11
Грейс
Я не особо разбираюсь в верховой езде, но почти уверена, что джинсовые шорты — точно не то, что стоит надевать. Я мчусь в комнату, срываю с себя шорты и натягиваю старые джинсы. Узкие, затёртые на коленях — в них мне гораздо комфортнее, особенно учитывая то, на что я, возможно, сейчас решусь.
Через пару минут я добегаю до конюшни и вижу, как Мак выводит Триггера из стойла. Он немного спотыкается на соломенном полу и опирается рукой на лошадь, чтобы не потерять равновесие. Я подхожу ближе и беру повод из его руки.
— Покажи, что делать, — шепчу, почти касаясь его груди.
Он замирает. Мы стоим совсем рядом. Снаружи поднимается ветер. Тучи, которые раньше висели низко на горизонте, теперь стремительно надвигаются. Воздух заметно похолодал, и по коже пробегает озноб — совсем недавно она ещё горела от жары. Триггер терпеливо ждёт, как будто не замечает ни изменения погоды, ни того, как учащается мой пульс.
Где-то глухо грохочет гром. Погода портится.
Мак смотрит на небо.
— Может, просто оседлаем его. Этого достаточно для первого занятия, в любом случае.
— Конечно. А где его снаряжение?