— Куда ты меня несёшь?
— Мне нужен душ.
— А ты тащишь меня с собой, потому что...?
— Ты тоже теперь вся в поту. Следовательно, тебе он тоже нужен.
— Мак. Моя комната в другой стороне.
— Знаю.
— Тебе нужно, чтобы я тебя раздела и помыла?
— Единственный человек в этом доме, кто заслуживает заботы — это ты.
Я фыркаю.
— Конечно. Щас прям.
Он останавливается на полпути.
— Я серьёзно.
Я смотрю на него, и сердце с грохотом колотится в груди. Моя ладонь скользит вверх по его шее, одна рука зарывается в волосы, другая касается подбородка. Я ищу в его взгляде подтверждение:
— Ты тоже заслуживаешь.
Жар заворачивается внизу живота. Я уже мокрая только от того, что прикасаюсь к нему. Это первый раз, когда я держусь за него не ради помощи, не по-дружески. Это… захлёстывает. Переполняет. Если он меня не поцелует, я, кажется, просто взорвусь от напряжения.
Я хочу, чтобы он прикасался ко мне.
Хочу, чтобы он обнимал меня.
Хочу его тепло.
Но даже его свободная рука лежит на моей спине осторожно — как будто я хрупкая, как будто он боится сломать.
— Ты можешь меня трогать, Мак. Я не развалюсь.
— Выбор всегда за тобой, Грейс. Всегда.
Облегчение расправляет крылья в моей бешено бьющейся груди. Я киваю. Я и раньше знала это о нём. В тот день, когда увидела его с Триггером, я поняла, какое у него сердце.
Он снова идёт по коридору, и когда мы заходим в его спальню, я больше не в силах сдерживаться. Обнимаю его лицо ладонями и прижимаюсь губами к его. Он открывается мне, и я беру всё, что могу — язык, дыхание, зубы, всё перемешивается в одном поцелуе.
Он отрывается с глухим стоном.
— Чёрт, Грейси...
Его глаза потемнели. Он ставит меня на ноги. Я замираю, жду удара. Он передумал. Осознал, кого целует.
Он обхватывает моё лицо и делает шаг вперёд. Я отступаю. Сзади упираюсь ногами в его кровать.
— Я иду в душ, — хрипло произносит он. — А когда я буду чистый… мы сможем…
Я прижимаю палец к его губам.
Он молчит. Тогда я опускаю руку и хватаюсь за край своей майки, стягивая её через голову. Он сглатывает и я вижу, как двигается его кадык.
Растёгиваю пуговицу на джинсах и медленно опускаю молнию.
— Красивая, ты не обязана делать ничего, чего не хочешь. Не ради меня, — хрипло говорит он.
Мои пальцы замирают на поясе.
— Может, ты и прав. Мне и правда нужен душ.
— Тебе вообще ничего не нужно. Ты, чёрт возьми, совершенна.
Жар заливает шею, лицо, и я отвожу взгляд. Его слова будто сжимают сердце железной хваткой, борясь с тем недоверием, которое тут же вспыхивает внутри.
Он приподнимает мне подбородок, поворачивает лицо, вынуждая встретиться с ним взглядом.
— Я бы спросил, кто это с тобой сделал, но мы оба знаем ответ. Так что теперь я покажу тебе, чего ты стоишь. Покажу, какая ты невероятная. Это тебе подходит?
Всё, что я могу — это сглотнуть, пытаясь не обращать внимания на слёзы, жгущие глаза, и еле заметно кивнуть. Он скидывает рубашку и бросает её на кровать. Через секунду уже тащит меня за собой в ванную, его ладонь крепко сжимает мою. В одних только шортах, он наклоняется и включает воду в душе.
Почти сразу пар окутывает тесное помещение и начинает струиться за дверь. Он заполняет комнату, но никак не помогает успокоить гул крови в голове. И стук сердца, с которым я смотрю на него.
Его предплечья напрягаются, когда он стягивает джинсы с моих бёдер. Он швыряет их за дверь — на пол в спальне. Оборачивается и застаёт меня без дыхания. Склоняя голову набок, он закрывает глаза всего на секунду, будто не в силах справиться с собой.
Я глотаю стыд. Глотаю всхлип, рвущийся из горла. Чтобы отвлечься от комплексов, даю глазам волю — рассматриваю его мускулистое тело. Огонь внизу живота, вспыхнувший от его прикосновений, замирает, но не гаснет. И слава богу, что сегодня на мне то кружевное тёмно-синее бельё, на которое я наконец решилась в прошлом месяце.
Мак поднимает руку.
— Можно прикоснуться?
— Сначала... можно я?— выдыхаю я почти беззвучно.
Он улыбается и делает шаг ко мне. Я поднимаю руку, прикасаясь к его рельефной груди, провожу пальцами по вершинам и впадинам его плеч, грудных мышц — и позволяю руке скользнуть ниже. На коже — мелкие отметины от осколков. Шершавая поверхность царапает мои подушечки пальцев.
— Это было больно? — спрашиваю я, и тут же хочется провалиться сквозь землю.
Глупый вопрос, Грейс. Боже, я сейчас просто нелепа.
— Немного, — хрипло отвечает он.
Я веду пальцами по чёткой линии, спускающейся ниже его бёдер. Но рубец от операции задевает мои пальцы — кожа здесь неровная, и всё, что я вижу перед собой, — это Мака, лежащего на какой-нибудь чужой, забытой богом улице, покалеченного до такой степени, что он не может сам себя спасти. Ком подступает к горлу.
— Чёрт... — шепчу я.
Тёплые ладони обхватывают моё лицо.
— Уже не болит, Грейси.
Я не понимаю, почему нахожусь на грани слёз. Мы ведь... всего лишь чуть больше, чем друзья. Мы даже не знали друг друга тогда, когда всё это произошло. Но сейчас, когда с нас сброшено всё лишнее, это ощущается как первый настоящий шанс на исцеление. После месяцев, проведённых просто на автопилоте, просто чтобы выжить. То, что Мак видит меня такой — открытой, ранимой, — стало болью, которую я, как ни странно, остро нуждалась пережить.
— Душ готов, красавица.
В следующую же секунду он подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Ещё мгновение — и мои ступни касаются тёплой плитки. Горячая вода струится по моему телу, пропитывая нижнее бельё. Почему я вообще всё ещё в нём?
— Сними, пожалуйста, — прошу я.
Он сглатывает, колеблется.
— Мы можем не спешить. Если тебе нужно время…
— Конечно.
И тут же в голове вспыхивает тот самый голосок: Видишь? Он тебе не хочет, неуклюжая ты дура, Грейс.
— Можно я просто приму душ? — спрашивает он.
— Конечно, — бормочу я.
Господи, знаю я вообще хоть одно другое слово? Я уже горю изнутри, возбуждена до предела, а он всё ещё в шортах. Он меня даже не трогает. Просто стоит рядом под струями воды и выдавливает шампунь себе в ладонь.
От этого молчаливого отказа словно опаляет. Щёки и шея горят. Я выскакиваю из душа, на ходу срывая полотенце с вешалки.
— Извини, — выдыхаю сдавленно.
Джинсы так и остаются лежать у него на полу, я даже не оглядываюсь, чтобы их поднять. Лучше просто убраться отсюда. Поскорее. За пару шагов пролетаю через его спальню и врываюсь в свою.
Чёрт.