Она хлопает меня по руке и достаёт сок из холодильника, ставит на стойку. Возвращается к нарезке овощей для салата. Я целую её в макушку. Я и правда не лгал — заботиться о ней для меня в радость. Видеть, как она приходит в экстаз, едва не заставило меня кончить прямо в шортах.
Она бросает на меня взгляд своими ярко-синими глазами и прочищает горло.
— Знаешь, пусть и без счёта, но я хочу, чтобы ты тоже получил то, что дал мне.
Ложка выпадает у меня из пальцев и гремит о край сковороды.
— Обед сначала? — с трудом выдыхаю я.
В голове всплывает образ её губ, обхватывающих мой член, и вся когнитивная функция просто отключается. Она опирается бедром о столешницу, короткие джинсовые шорты на ней, обтягивающая голубая футболка с V-образным вырезом подчёркивает грудь — ту самую, в которой я ещё полчаса назад тону. Похоже, я действую на неё так же, как она на меня.
Но она говорит.
— Сначала обед.
Спустя час и два сытых живота мы сворачиваемся на диване. Грейс щёлкает пультом, перебирает каналы. Я на экран не смотрю — только на неё. Её длинные волосы переброшены на одно плечо. Мы греемся под кондиционером, как ленивые ящерицы. Она разворачивается, закидывает ноги мне на колени.
— Дашь мне урок верховой езды, когда жара спадёт?
Я не могу сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу. Смеюсь и тру щетину на подбородке.
Она хватает подушку и бросает мне в лицо. Я наклоняюсь и начинаю целовать её ногу — вверх, вверх, по внутренней стороне бедра.
— Прекрати, — говорит она сквозь смешки. — Прекрати, я сейчас описаюсь!
— Ты хочешь, чтобы я тебя намочил, красавица?
— Нет, я хочу урок верховой езды. На лошади, спасибо большое, мистер Роулинс.
— Мистер Роулинс?! — мои брови взлетают под самый лоб. Я фыркаю. — Грейси, я не настолько старый.
— Конечно, ещё как.
— Один оргазм и ты уже хамишь, — кидаю ей подушку обратно, и она попадает ей прямо в лицо. Я замираю.
Чёрт. Не подумал.
Но Грейс взрывается смехом, запрокидывая голову. Её ноги исчезают с моих колен, и через секунду она уже сидит на мне верхом, ладони сжимают моё лицо. Её мягкие губы прижимаются к моим. Я открываюсь ей, как она — мне.
Она может взять всё, что найдёт в сердце этого мужчины.
Грейси в седле — будто родилась в нём. Она мягко поднимается и опускается в такт каждому шагу Триггера по круглому манежу. В старых джинсах и жёлтой рубашке в клетку, закатанной до локтей, которую она откопала в благотворительном магазине, она держится за переднюю луку седла одной рукой, второй — управляет поводьями. Сегодня дует ветер, но мерин надёжен, с опущенной головой и настороженными ушами. Будто чувствует, что несёт на себе драгоценную ношу.
— А как насчёт лёгкого галопа? — кричу ей.
— Чего? — Она бросает на меня взгляд, сжав луку сильнее.
— Переведи его в лёгкий галоп. Сожми его бёдрами и отклонись чуть назад — он сам подхватит нужный ритм.
Лицо Грейс морщится, и она натягивает поводья, останавливая Триггера.
Я иду к ним. Дыхание у неё учащённое — наверняка и от волнения, и от лёгкого страха. Ну а кто бы не испугался, первый раз на лошади?
— Хочешь, я поднимусь к тебе?
— А он выдержит нас обоих?
Я аккуратно вынимаю её кроссовку из стремени — она свободно болтается у Триггера по боку. Надо будет приглядеть ей нормальные сапоги. И шляпу заодно. Засовываю ногу в стремя, отталкиваюсь и вскакиваю на лошадь позади неё. Снимаю ногу со стремени и обнимаю Грейс за талию. Она оборачивается, и на её лице — такое счастье, что сердце гудит от этого взгляда.
Я цокаю языком, и Триггер двигается с места.
— Фокус в лёгком галопе — расслабиться и поймать ритм покачивания.
Я придаю Триггеру импульс, и он переходит в галоп. Грейс замирает, сжимая мои руки. Я поворачиваю кепку назад и прижимаю её крепче к себе. Нас раскачивает в такт движениям мерина. Ветер развевает её волосы — они обвивают нас, и я зарываюсь лицом в её шею, вдыхая её запах.
— Мак... — выдыхает она, откидываясь головой мне на плечо.
Я успеваю поймать взгляд на её лице. Глаза закрыты.
И в этот самый момент я понимаю — рай здесь. Сейчас. С ней.
И я привыкаю к этому виду.
Я отпускаю поводья, бросая их на шею Триггеру:
— Открой глаза, красавица.
Она открывает, и я развожу наши руки в стороны, будто крылья. Пальцы переплетены. Как сцена из Титаника, только на лошади. Её смех вибрирует в моей груди. Она снова прижимается ко мне, а её улыбка сбивает мне дыхание.
Мы ещё три круга проходим лёгким галопом, покачиваясь в такт уверенным шагам Триггера. Потом её лицо меняется.
— Макинли...
Я берусь за поводья, переводя его на шаг. Грейс тянет их вперёд — Триггер останавливается.
— Всё в порядке? — спрашиваю я.
Она разворачивается в седле, прижимая ладони к моей груди.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. — Я внимательно всматриваюсь в её глаза, надеясь, что это не всколыхнуло у неё каких-то воспоминаний.
— Можно теперь я тебя чему-то научу? — спрашивает она.
— Только не йоге.
Она смеётся.
— Точно нет. Нечего тебе в студии на девиц в обтягивающих легинсах пялиться.
Я заправляю прядь волос у неё за ухо.
— Я знаю только одну такую девицу, на которую стоит смотреть.
Её взгляд опускается.
Она до сих пор не верит. Не видит себя так, как вижу её я. Как видим все.
Я аккуратно соскальзываю с лошади, распрямляясь и поднимая руки.
— Спускайся.
— Я сама. — Она перекидывает ногу и легко соскальзывает на землю.
Прирождённая всадница.
— Скоро будешь кататься с Адди.
— Правда? Ох, как же я хочу! Она ведь раньше на соревнованиях прыгала? Может, и я научусь?
— Конечно. Но Триггер у нас больше по ковбойским дисциплинам. Зато у Хаддо точно найдётся конь и для прыжков.
— Представляешь? Грейс Уэстон — владелица лошади, — говорит она, рисуя рукой в воздухе воображаемый билборд. Я смеюсь и веду Триггера обратно в амбар. Грейс немного отстаёт, глядя в сторону гор.
Я расстёгиваю подпругу, и Грейс тянет с него седло, унося его в седельник. Я меняю уздечку на недоуздок, беру шланг и начинаю смывать пот, накопившийся за час езды. Грейс стоит у головы Триггера, гладит его морду, тихо с ним разговаривает. Это больше внимания от женщины, чем он получал за всю свою жизнь. Старик, наверное, вообще не знает, как на это реагировать.
Он фыркает и тянется лбом к её ладони, прижимая её к её груди.
— И я тебя люблю, красавец, — шепчет она.
А у меня в животе всё переворачивается.
После того как эти голубки вдоволь налюбовались друг другом, я встаю с тюка сена, на который устроился, и иду рядом, пока Грейс возвращает Триггера в стойло. Она отстёгивает недоуздок, а он стоит, будто вкопанный, пока она прощается с ним. Бедняга влюбился по уши.