Луиза и Гарри стоят у стола.
И тут я вижу его.
Мак.
Он стоит у одной из длинных скамеек. Руки сцеплены за спиной, будто он на утреннем построении. Но лицо у него мягкое, счастливое, и, когда наши взгляды встречаются, уголки его губ поднимаются в улыбке.
Стая бабочек взлетает у меня внутри, и я цепляюсь за руку Руби.
Она наклоняется ко мне.
— С днём рождения, Грейси.
Я уставилась на неё, морщу нос, пытаясь сдержать слёзы, снова подкатывающие к глазам. Ну всё… похоже, это будет длинный вечер.
Хотя что-то подсказывает мне: один из лучших.
Ветки дерева шевелятся, и появляется Лоусон с большим креслом, которое он ставит во главе стола.
— Привет! — выдыхаю я.
Он приехал ради меня из самого Нью-Йорка?
У меня перехватывает дыхание. Он подмигивает и идёт к Риду. А Мак тем временем делает шаг вперёд, приглашая меня сесть.
Это слишком.
Он отодвигает для меня кресло, и я отпускаю руку Руби, позволяя Маку взять меня за руку. Его глаза не отрываются от моего лица, пока я опускаюсь на сиденье, и он аккуратно пододвигает меня к столу. Через секунду все уже расселись. Я — в одном конце, Гарри — в другом. Слева от меня — Хадсон, Адди и Лоусон. Справа — Луиза, Рид и Руби. Мак занимает место рядом со мной.
Я раскрываю рот, собираясь поблагодарить всех. Они вовсе не обязаны были устраивать всё это ради меня.
Гарри встаёт, постукивая вилкой по стеклянному бокалу. Внутри плещется янтарная жидкость. Он прочищает горло.
— У нас здесь считается, что семья — самое важное в жизни. Именно она делает жизнь хорошей. Она помогает пережить трудные дни. — Он делает паузу, поднимая бокал. — Совсем недавно нас сильно потрясло.
Он смотрит на Макинли. Я нахожу его руку под столом, и он переплетает пальцы с моими. Я сжимаю его руку, надеясь, что остальные не заметят выражения, с которым он сейчас на меня смотрит. Потому что ничего рабочего или делового в этом нет. Совсем.
Гарри улыбается.
— Но за любой бурей почти всегда следует радуга.
Рид качает головой.
— Господи, Гарри, ну и банальщина.
Гарри ухмыляется младшему сыну.
— Может быть. Но иногда важны не слова, а поступки.
— Ну да, — соглашается Рид, усмехаясь.
Луиза хлопает его по щеке, как маленького мальчика. Руби целует его с другой стороны. Вся компания начинает смеяться.
— Вот тебе и поступки, Ридси, — говорит Руби, прижимаясь к нему.
Он поднимает со стола свой стакан с виски и делает глоток.
— Ага, Ридси, где бы мы все были без поступков Рубс? — подмигивает ему Хадсон.
Рид давится выпитым. Луиза хлопает его по спине, и за столом снова вспыхивает смех.
— Ну вот, малышня высказалась, — Гарри склоняет голову, бросая взгляд на двух сыновей. — Продолжу.
Он снова смотрит на меня. Я замираю.
— Грейси, для нас ты — та самая радуга после бури. Ты навсегда останешься частью этой семьи, куда бы ты ни отправилась дальше и куда бы ни завели тебя мечты. Думаю, этим всё сказано. С днём рождения, милая. Давайте есть!
— Ну наконец-то, — протягивает Рид.
Руби шлёпает его по плечу. Всё по-дружески. Он всегда балагур. Добрый, весёлый. Я вижу так много его в Маке. С каждым днём — всё больше. Я вспоминаю, каким он был в тот день, когда я впервые увидела его — застрявший в луже стирального порошка, неспособный пошевелиться и до жути злой. И каким он стал сейчас — сильным, здоровым… и, главное, счастливым.
— Макинли, ты хочешь сказать что-нибудь для Грейс? — спрашивает Луиза.
За столом сразу становится тихо.
Он сжимает челюсть, но встаёт. Все глаза прикованы к нему. Кроме Руби — она смотрит только на меня, с мягкой улыбкой. Как будто читает мои мысли. Или, может, его.
Мак берёт бокал с виски и опускает взгляд на меня.
— Грейс… Грейси. — Он замолкает, но, встретившись взглядом с Гарри, будто бы заставляет всех затаить дыхание. — Если кто и заслуживает счастья и полноценной жизни — так это ты. Ты буквально соскребла меня с пола и пнула под зад, как следует. Ты снова собрала меня по кусочкам, даже если эти кусочки были рваными и грязными. Теперь ты — часть меня, Грейси. За то, чтобы быть твоим первым помощником.
Он опускается на своё место и осушает бокал так, будто умирает от жажды.
Все смотрят на него — кто-то с недоумением, кто-то с глуповатыми улыбками. Особенно Рид.
Первым помощником?..
Не поняла. Что я упустила?
— За спасительную Грейс Мака! — выкрикивает Рид. — Каламбур был абсолютно преднамеренным!
Улыбка на его лице сияет как прожектор. Руби приобнимает его за руку, лицо её напряжено — она едва сдерживает эмоции.
Луиза смотрит на меня, и на её лице появляется выражение изумления.
Гарри улыбается поверх бокала с видом человека, который знает всё на свете, а потом берёт стоящее перед ним блюдо и передаёт его Руби. Когда никто не говорит, Рид салютует мне и тянется за следующим блюдом, наполняя свою тарелку. Еда начинает циркулировать по столу, тарелки наполняются, и Руби берёт небольшой пульт, направляя его в сторону веранды.
Заиграла кантри-музыка, и за столом возобновился разговор.
Я берусь за столовые приборы — от запахов слюнки текут. Шерил сидит в центре стола, уже наполовину съеденная. Бедняжка. Видимо, такова её судьба. Перед Руби — миска с пастой под каким-то красным маринара-соусом, который она поглощает с невероятной скоростью. Салат, который принесла Адди, Хадсон загребает на вилку, как будто не ел неделю.
Я накладываю себе картофельное блюдо и немного салата. Вкус взрывается у меня во рту, и я с трудом сдерживаю стоны удовольствия. Боже. Эта семья точно знает толк в еде. Ох… Это божественно.
Пахнет чем-то древесным. Я открываю глаза — Мак наклонился ко мне.
— С днём рождения, Грейси, — шепчет он.
Я улыбаюсь, позволяя теплу от его ослепительной улыбки полностью захлестнуть меня. Мне плевать, увидит ли кто-то, что между нами витает.
Мы доедаем основное блюдо, и Хадсон с Ридом собирают тарелки, уходя в дом за напитками. Луиза идёт следом.
Я собираюсь встать.
— Сиди, Грейс, будет десерт, — говорит Адди.
— Ох, и куда я его запихну?
Лоусон подаётся вперёд.
— Поверь, как только попробуешь мамин…
Адди со всего размаха бьёт его.
— Чёрт, Аддс. Достаточно было бы просто шикнуть. Свирепая ты женщина.
— Никакая она не свирепая, — смеётся Гарри.
— Думаю, ты меня имел в виду, Лоус, — говорит Руби с хитрым выражением лица и поднятыми бровями.
Лоусон поднимает руки, будто сдаётся: «не стреляйте».
Эта семья невероятная. Порой я не могу поверить, что мне так повезло оказаться здесь. И я всё думаю — найду ли я когда-нибудь ещё что-то подобное? Если уйду… что меня ждёт?
Полагаю, шансы найти мужчину, как Мак, и такую семью, как его, равны почти нулю.
— С днём рож-день-я, — начинает напевать Гарри, — тебя-а…