Остальные подхватывают песню, и в этот момент возвращаются Хадсон и Рид. Рид несёт миски и ложки, а Хадсон — самый высокий, самый роскошный шоколадный торт, который я когда-либо видела, увенчанный сверкающими бенгальскими огнями. Песня продолжается, и Мак встаёт, становясь у меня за спиной. Хадсон ставит торт передо мной. Сверху выведено «21,5», по краям — сердечки из белого шоколада. Я зажимаю рот рукой.
Мак склоняется к моему уху и шепчет:
— Загадай желание, красавица.
— Я, кажется, не смогу задуть бенгальские огни.
Он приподнимает бровь, так близко… Все глаза прикованы к нам. Я краснею.
— Грейс, просто попроси то, чего ты хочешь. Обещаю, я постараюсь это исполнить.
Я отворачиваюсь к искрам. Их сияние застилает мне глаза, и всё начинает расплываться.
Чьи-то тёплые руки ложатся мне на плечи. Я накрываю их своими и закрываю глаза. Я загадываю желание. Единственное, чего я хочу. После всего, что было за последние шесть месяцев — только это.
Открываю глаза, поднимаю взгляд на Макинли.
— Готово.
Луиза протягивает мне большой нож.
— Дотронешься до дна — целуешь ближайшего парня! — выкрикивает Рид, сложив ладони у рта рупором.
— Ты это о себе, братишка? — Лоусон качает головой.
Хадсон заливается смехом. Руби швыряет в Лоусона скомканную салфетку.
Я делаю первый надрез, и нож упирается в дно.
— По-моему, это дно, — бормочет Рид, кивая на Мака с широко раскрытыми глазами.
— Абсолютно точно дно, — говорит Мак и наклоняется, берёт моё лицо в ладони и приникает к моим губам.
За столом взрываются радостные крики.
Медленный, нежный поцелуй Мака затягивает меня в себя, и я не хочу, чтобы он заканчивался. Я приоткрываю губы, и он углубляет поцелуй.
Наконец, оба запыхавшиеся, мы отстраняемся.
Удивлённые и счастливые лица за столом перехватывают мне горло.
Я не знала, как отреагирует его семья, если узнает про нас с Маком. Радость была последним, чего я ожидала. Но именно это я и вижу.
— Хочешь, я разрежу торт, милая? — спрашивает Луиза, сияя.
— Конечно. Я всё равно испорчу его, если попробую сама.
Она придвигает торт к себе, и нож с лёгкостью погружается в башню шоколадных слоёв — снова и снова, пока у каждого не оказывается десерт на тарелке.
Я подношу кусочек ко рту.
Ох…
Клянусь богом.
Это как шоколадный бархат. Насыщенный и божественный.
— Луиза! Это невероятно! — бормочу я с полным ртом, прикрывая губы рукой.
Лоусон смеётся.
— Всё, Грейси. Обратной дороги нет.
Я глотаю.
— Точно. После этого кусочка любой другой торт будет испорчен.
— Я рада, что тебе понравился. Это мой подарок тебе, солнышко.
— Спасибо.
Слёзы снова подступают. Я же говорила — будет длинный вечер.
— О! Раз уж о подарках… Пора! — Рид вскакивает и протискивается мимо Руби.
Мы доедаем торт, и один за другим члены семьи Роулинс исчезают, пока не остаются только Луиза и я. Я провожу вилкой по тарелке. Это лучший день рождения за долгое время.
— Мы все приготовили кое-что для твоего особого дня, милая. Надеюсь, ты не против?
— Не стоило. Это всё уже слишком.
Она придвигается ближе.
— Самое то. — И улыбается с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание.
Позади меня кто-то прочищает горло. Я оборачиваюсь на стуле и вижу Рида с конвертом в руке. Он протягивает его мне, и я встаю, чтобы взять.
— Рид, спасибо.
— Ещё передумаешь, когда увидишь, что там, — смеётся он.
— Эм... ладно?
К нему подходит Руби, за ней — остальные. Я вскрываю конверт. Внутри — чек. Из магазина товаров для творчества в городе.
599 долларов. Что? Нет, Рид!
— Ну, когда я заказывал тебе материалы, Дорис немного переборщила с нулями. Так что теперь ты — гордая обладательница палеты холстов. Не той, что держат в руке, а настоящей, деревянной, грузовой. Примерно сто пятьдесят прямоугольников, натянутых на подрамник. — Он смотрит на меня с виноватой, комичной улыбкой. — Твори от души, Грейси.
— Господи!
— Пустяки. С днём рождения.
Я обнимаю его, и он отступает, пропуская свою жену. Я кладу чек обратно в конверт и оставляю его на столе. Руби вручает мне голубую коробку с серебряной лентой — примерно размером с коробку для обуви. Я развязываю ленту, снимаю крышку. Внутри — голубая папиросная бумага. Я поднимаю её и нахожу ещё одну, меньшую коробочку. Парфюм и... набор кистей с деревянными ручками и розово-золотыми зажимами, держащими роскошную щетину.
— О, Руби...
— Парфюм — Versace. Птичка на хвосте принесла, что твой любимый цвет — синий.
Она целует меня в щёку и отходит в сторону, пропуская Лоусона.
Он вручает мне длинный свёрток в синей обёртке с горошком. Похоже, все сговорились насчёт синего. Он обнимает меня.
— С днём рождения, Грейс.
Я разрываю бумагу — новый коврик для йоги и блок. Тоже синие.
— Лоусон, спасибо, — смеюсь я, сияя от радости.
Он взъерошивает мне волосы и возвращается к столу.
Следующим идёт Хадсон. И по размеру почти не упакованного подарка, который он тащит ко мне, я понимаю — это мольберт. Я приподпрыгиваю от нетерпения. Он вручает его с широкой улыбкой.
— С днём рождения. Если с ним что-то случится — отправляй обратно к мастеру.
У меня глаза округляются.
— Ты его сделал?
— Да, мэм.
Я обнимаю его неловко, стараясь не уронить мольберт.
— Открой, Грейс.
Я снимаю обёртку и провожу рукой по гладкому дереву. Он идеален.
— Дуб. Думаю, прослужит тебе долго.
Я сдерживаю слёзы. Чёрт, я просто разваливаюсь. Размазня и нытик. Как уничтожить Грейс Уэстон: просто добавьте доброты.
— Спасибо! — я целую его в щёку. Он кивает с улыбкой и садится рядом с Лоусоном.
Гарри подходит, крепко обнимает меня, потом отходит на шаг.
— Ты сильная душа, Грейс. Ты на своём месте.
Он вручает мне конверт.
— Так что убедись, что воспользуешься обратным билетом.
Я ошеломлённо смотрю на него, затем вскрываю конверт. Билеты в Пенсильванию. Домой. К родителям.
У меня дрожат руки. Грудь сжимается.
— И это ещё не всё, — говорит Гарри и разворачивает меня за плечи к боковой части дома.
Из темноты доносится стук копыт. Сначала едва различимый, потом всё ближе.
Нет…
Адди появляется с гнедым мерином. С седлом, шагом, голова покачивается — спокойный и расслабленный.
Он касается своей мордой моей ладони. Я перевожу взгляд на Адди. Она светится.
— Он твой, пока ты здесь. Грейс, познакомься — Сержант.
Он фыркает, когда я провожу рукой по его морде и зарываюсь в его чёлку.
Чья-то рука обвивает мои плечи.
— Я знаю, у тебя с Тригом свои отношения. Но попробуй дать шанс старине Сержанту. Он его старший брат, — шепчет Мак и целует меня в щёку, подмигивая.