— Я большая ложка. Ты — маленькая. — Я щекочу её живот пальцами.
Она смеётся, и её ягодицы прижимаются к моей паху.
— Это нечестно, красавица, — стону я ей в волосы.
— Прости. Нам нужно спать.
— Нужно.
Она выскальзывает из объятий и переворачивается ко мне лицом.
— А свечи с лепестками у тебя просто так дома лежат? — приподнимает бровь. Одеяло сползает ниже, она всё ещё обнажённая. Всё ещё совершенство.
— Нет. Это всё из запасов Руби и Рида. Руби хранила у меня часть декора, чтобы жара не испортила его. У них дома уже некуда складывать.
— А можно я завтра тоже здесь посплю? — сонно спрашивает она.
— Даже не сомневайся.
Она улыбается и зевает, глаза её на секунду закрываются.
— Хотя... не всегда ведь будем спать в этой кровати...
Она перекатывается и прикусывает мой мочку уха. Я притягиваю её к себе одной рукой, она вскрикивает, смеётся и прижимается ко мне. Через мгновение её ладонь ложится мне на грудь, пальцы ведут по линии челюсти.
— Спи, красавица. Уже за полночь. Нам нужен отдых.
Лёгкий поцелуй касается моих губ.
— Спокойной ночи, Макинли.
Я лежу и смотрю, как она засыпает. Её дыхание выравнивается, становится мягким и лёгким. Лицо расслабляется. Пальцы сжимаются у меня на груди. Я заправляю прядь волос за её ухо, кончиком пальца скользя по её щеке.
— Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя, моя девочка.
Глаза тяжелеют. Я прижимаю её ближе, подбородок ложится на макушку. Моё сердце обнимает её.
И всё, чего я хочу — чтобы она всегда была в безопасности. Любима.
Кто бы мог подумать, что мужчина может настолько нуждаться в женщине.
Настолько, что это сжигает изнутри.
Глава 22
Грейс
Две недели спустя после дня рождения я стою у входа в Арт-центр Льюистауна. Несмотря на распечатанное резюме, которое мне помогла составить Руби, я нервничаю до одури. Она умеет делать такие вещи — у неё всё звучит легко и уверенно. Вот бы и мне такую уверенность. Вместо этого я цепляюсь одной рукой за портфолио, другой — за сумку, запираю Блю и перехожу тротуар к большому зданию передо мной.
Я даже не думаю покидать этот маленький город теперь, когда наконец-то нашла место, где чувствую себя в безопасности и стабильности. Но и быть обузой я тоже не намерена. Отсюда и поиски работы. Когда появилась вакансия преподавателя художественной программы, я поняла — если не подамся, потом сама себя за это прокляну.
Проводить дни, применяя хотя бы часть своих знаний по изобразительному искусству, — это уже победа, как по мне. Пусть я и не закончила учёбу, и это меня нервирует. Первый же вопрос, который мне зададут, будет: почему? А причина — тупейшая из возможных. Родители были правы хотя бы в этом. Просто я и представить не могла, что этого окажется достаточно, чтобы они вычеркнули меня из своей жизни.
Я толкаю стеклянную дверь и захожу в просторный выставочный зал. Женщина за небольшим столом встаёт с улыбкой.
— Могу вам помочь?
— Эм, здравствуйте. Я Грейс Уэстон. Я пришла на собеседование по поводу преподавательской должности в художественной программе?
Это прозвучало как вопрос? Ужас. Я даже каплю уверенности Руби не могу изобразить. Щёки заливает жар, и я прижимаю портфолио к груди, как полная идиотка. Женщина выходит из-за стойки и жестом приглашает меня следовать за ней.
Мы идём через зал, стены которого увешаны картинами и скульптурами самых разных стилей. Мой взгляд цепляется за масляный пейзаж. Я сбавляю шаг, вглядываясь в мельчайшие детали — зелёные холмы, тонкую извилистую речку, протекающую между скалами и высокими хвойными деревьями. Завораживает...
Может, и я однажды смогу написать горы? Разбить лагерь под ночным небом, а когда солнце утром покажется из-за горизонта — уже всё будет готово. Мольберт. Кисти. Голубые и белые оттенки. Коричневые и золотые —
— Мисс Уэстон? — Невысокая брюнетка переводит взгляд с меня на картину. — Понимаю, почему вы так загляделись — потрясающая работа. И, между прочим, местная художница!
— Серьёзно? — спрашиваю я, лицо тут же озаряется.
— О да. Сейчас она почти не пишет. Раньше была местной знаменитостью. Я вас познакомлю, когда она в следующий раз заглянет.
Если, конечно, я получу эту работу — вот что она имеет в виду.
— Это было бы здорово. Спасибо.
Мы продолжаем путь к задней части зала, и она толкает дверь с надписью «Только для персонала». Пройдя по короткому коридору, мы останавливаемся у двери слева.
— Ну вот, пришли, — говорит она и стучит, прежде чем распахнуть дверь. — Дон, к вам пришли на собеседование.
— Заходите, заходите, — отзывается мужской голос, хрипловатый, возрастной.
Женщина отходит в сторону, и я вхожу в небольшой кабинет. Пожилой мужчина поднимается из-за стола и протягивает руку в приветствии. Я крепко пожимаю её, надеясь, что выгляжу хоть немного увереннее, чем чувствую себя на самом деле.
— Дон Андерсон. Вы, должно быть, Грейс?
Он улыбается, усаживается в кресло и указывает на стул напротив.
— Да, спасибо, что приняли меня.
— Конечно. Мы надеялись найти преподавателя для нашей художественной программы ещё месяц назад. Но с таким количеством талантов, ушедших на покой, успеха не было. Что вы принесли с собой?
Я протягиваю ему портфолио, в первую прозрачную папку которого вложено моё резюме.
— Это моё резюме и подборка моих работ, когда я активно писала. Там не всё, что я когда-либо создавала — только лучшие работы...
Я нервно кручу руки на коленях, пряча их под столом, пока он перелистывает большие страницы в чёрной папке.
— Я работала в разных техниках, но больше всего люблю масло.
Он поднимает руку.
— Не нужно мне ничего объяснять, девочка.
Чёрт.
Вот же, ну как я умудрилась всё испортить. В горле встаёт ком, не давая дышать. Рубашка, брюки, пиджак — всё вдруг становится тесным. Жарко. Каждая секунда тянется мучительно долго, пока он снова возвращается к началу и заново просматривает каждую страницу. Медленно. Ужасающе медленно.
Я не знаю, куда себя деть. Сижу напротив человека, от которого зависит, получу ли я работу, о которой мечтала всю жизнь. Да, это не Метрополитен-музей, но это всё равно искусство, и оно рядом с Макинли. И с его семьёй.
— Хммм, — Дон закрывает папку и сцепляет руки в замок, локти на подлокотниках кресла. — Боюсь, что...
В груди не хватает воздуха.
Спокойно, Грейс, это только начало.
Но эта работа была идеальной.
В глазах темнеет, и я вцепляюсь в сиденье стула. Словно стою на носу «Титаника» в тот самый момент, когда Джек говорит Роуз вдохнуть и задержать дыхание.
— Мисс Уэстон, вы в порядке? Может, воды или воздуха? — Голос Дона пробивается сквозь звон в ушах, который я даже не заметила, когда начался.