Судорожный всхлип рвётся наружу.
Я не хочу. Блядь, нет. Не хочу, чтобы хоть как-то Грейс ассоциировалась с этим. Она — причина, по которой я вообще добрался до сегодняшнего дня.
Блядь.
Слёзы текут по щекам — горячие, стремительные, обжигающие.
Нет. Блядь.
— Я не хочу тебя потерять… — слова рассыпаются вместе с выражением моего лица.
Её ладони обнимают моё лицо раньше, чем сердце успевает сделать следующий удар. Её лицо перекошено от боли.
— Эй, ты в порядке. Я рядом. Ты дома. Ты в безопасности. Мак… — Она прижимается лбом к моему. — Я никуда не уйду. Ты со мной навсегда, мой хороший.
— А если я не справлюсь, Грейс?
— Ты справишься. Уже справляешься — это просто откат. Я читала, такое бывает. С каждым разом будет всё реже и легче. Обещаю, станет лучше.
— Ты читала про ПТСР?
— Конечно. Это ведь часть «должностной инструкции». Луиза прислала мне кое-что «лёгкое» для начала, — она мягко улыбается и прижимается ко мне, обвивая руками мою шею.
— Ну конечно… — Мама всегда заботится о своих. Без неё мы бы все давно пропали.
Когда я, наконец, достаточно расслабляюсь, чтобы опустить голову ей на плечо, Грейс поднимается на ноги и протягивает мне руку:
— Пошли. Душ и кровать. Я хочу, чтобы ты меня обнял. Это входит в твою «должностную инструкцию», Макинли.
Грейс всегда вытаскивает меня. Тянет вперёд. Не даёт утонуть в жалости к себе. Заставляет двигаться. Она видит меня. Поддерживает. И ждёт, что я сам тоже это сделаю. И я делаю. Но в глубине души я делаю это ради неё.
И не наступит ни одной секунды, когда я смогу отказать этой девушке в чём бы то ни было.
Ни одного.
Глава 24
Грейс
Хорошо, что я больше не беру ни копейки у семьи Роулинсов. Потому что мои чувства к Макинли — это что угодно, только не профессиональная забота. Честное слово, каждый раз, когда у него случается эпизод, он так или иначе связан со мной. Всё больше убеждаюсь: ему нужно побыть одному, на ранчо, в тишине. Это последний шаг к исцелению. Он больше не нуждается в моей руке. Боюсь, он никогда и не нуждался…
Я сижу в Блю, припаркованной у обочины возле Центра искусств Льюистауна. Первый день на новой работе. Сейчас я изо всех сил стараюсь не сдаться под натиском стаи бабочек — или что там у меня творится в животе. Руки немного дрожат. Всё думаю, что вот-вот Дон поймёт, что ошибся. Что я — самозванка. Без таланта. Без опыта в художественной сфере.
Господи помилуй.
Хм. От этой фразы у меня появляется улыбка.
Спасибо тебе, Мак.
Я действительно счастлива, что у меня появился новый путь. Именно этот путь. Это огромный шаг вперёд — и в карьере, и в сторону независимости. Дон подъезжает на старом Мерседесе, которому, кажется, больше лет, чем Иисусу, и я вылезаю из машины, хватая сумку. Запираю Блю, разворачиваюсь и вижу, как Дон с широкой улыбкой держит в руках поднос с двумя стаканами кофе.
Он точно жаворонок.
— Доброе утро, — говорю я, перекидывая сумку через плечо, а он протягивает мне стакан. — О, вам не стоило…
— То, как мы начинаем день, определяет всё. Думаю, это особенно важно в первый рабочий день. Так что — за удачный старт.
Он поднимает свой стакан, и я отвечаю жестом. Приятно удивлена. Жизнь с Маком и его семьёй, похоже, перепрошила мой мозг: я всё чаще жду от людей хорошего. Но даже для первого рабочего дня — это выше всяких ожиданий.
— Ладно, поехали, — говорит Дон, делая глоток и отпирая двойные стеклянные двери Центра искусств. Я осторожно пробую напиток. Горячий, но не обжигает. Ещё глоток. Капучино. Прелесть.
Он придерживает дверь, а потом вводит код на панели у входа. Я на мгновение замираю, впитывая происходящее.
Я работаю здесь. По-настоящему.
В месте, где всё связано с искусством. С людьми, вдохновлёнными и влюблёнными в это дело так же, как когда-то я. Хотя нет — всё ещё я. Просто прошло время. И, чёрт возьми, как же я рада вернуться в этот мир.
— Ладно. Сейчас я устрою тебе более подробную экскурсию, чем в прошлый раз, — говорит Дон, делая знак пройти дальше. — Сначала покажу, где что находится и расскажу про расписание. Потом сможешь побродить, осмотреться, пока я посижу на входе. Но в десять у меня собрания, так что ты будешь на ресепшене и займёшься продажами. Джуди, наша предыдущая преподавательница, использовала компьютер на стойке, чтобы составлять планы уроков.
— Конечно. Просто покажите, где быть полезной. Мне не терпится приступить к делу. У вас все техники преподаются?
— Почти все. Гончарка отпала — нет бюджета на обжиговую печь. Остальное — вполне. Мы стараемся делать упор на то, чему можно научиться за несколько занятий: акварель, масло, коллажи и смешанная техника. На компьютере найдёшь старые материалы по занятиям. Придерживайся схожего уровня — и всё будет хорошо.
— Поняла. И, думаю, у вас разные уровни сложности для взрослых и детей? Есть что-то, чего вы не даёте детям?
— Ага. Блёстки. В прошлый раз, как раздали — потом ещё месяц отовсюду вычищали. Плюс мелкие всё тянут в рот, опасно. — Он смеётся.
Ну, я легко могу это представить.
После того как мы обошли всё помещение, он показывает, как войти в систему, создаёт для меня логин и вручает папку с прошлыми материалами и расписаниями. В последнем прозрачном кармашке — ламинированный список ресурсов. По-старинке. Но удобно.
— Спасибо, Дон. Всё выглядит просто прекрасно.
Я устраиваюсь на высоком вращающемся стуле у ресепшена, пока он уходит на встречу. Начинаю потихоньку изучать систему: поставщики, база данных художников — и местных, и региональных. И, наконец, шаблон плана уроков.
— Есть!
Открываю мастер-файл и сохраняю новый под другим именем. Замираю над клавиатурой, представляя все потрясающие проекты, которые могу придумать. Три занятия в неделю для взрослых и два — детских. Сколько возможностей!
Начну с любимого.
Масло.
Занятия начнутся в январе, после праздников. У меня есть шесть недель, чтобы всё спланировать, заказать материалы, сделать флаеры и прочее. В груди пузырится радость. Прошло столько времени с тех пор, как у меня появилось дело, в которое я могла нырнуть с головой. Что-то своё. Что-то, что я могу довести до конца.
Раздаётся звонок входной двери. Я поднимаю глаза от экрана.
— С первым рабочим днём! — хором выкрикивают новички. Улыбки до ушей. Три самых родных лица на свете сияют передо мной — Луиза, Руби и Адди подходят к стойке.
— Привет! А вы что здесь делаете? — я соскальзываю со стула и выхожу из-за стойки.
Луиза обнимает меня уже через секунду.
— Мы так чертовски гордимся тобой, милая.
Я краснею от её слов.
Руби тем временем бродит по галерее.