— Вествуд... — бормочу я. — Центральный Пенсильванский колледж как раз в той стороне.
— Думаешь, она там преподаёт? — спрашивает Мак, убирая телефон в задний карман своих джинсов.
— Вряд ли.
Такси подъезжает через пять минут. Мы проезжаем через пригороды, переезжаем мост и направляемся к Вествуд Виллидж. Но это закрытая территория, и нас не пускают.
— Попробуй колледж, — прошу я, вцепившись в спинку водительского сиденья.
Через несколько минут мы петляем по внутренним дорожкам кампуса. Мимо проносится огромное треугольное здание. Я больше не могу ждать.
— Остановитесь! Здесь, пожалуйста! — Я выскакиваю из машины и быстрым шагом направляюсь через бетонную парковку к трёхэтажному кремовому зданию. Секретарша в приёмной вздрагивает, когда я врываюсь в двери.
— Простите, вы в порядке? — спрашивает она.
— Я ищу одну женщину. Хелену Уэстон.
— Она здесь учится? — Женщина поднимает бровь.
— Я не знаю. — Я уже догадываюсь, что она скажет.
— Извините, но я не могу разглашать информацию о студентах или сотрудниках. Вы не можете ей написать или позвонить?
— Я... — Я выпрямляюсь. — У меня нет её номера.
У неё не было и моего. Я не дала ей новый номер после того, как сменила телефон, когда жила в Миссисипи. И не думала, что когда-нибудь позвоню ей. Даже после того, как Мак разбил тот старый.
Стеклянные двери тихо открываются, и я понимаю, что это он. Воздух вокруг меня меняется, когда Мак становится позади. Под подбородком начинает дрожать. Я должна была постараться больше. Должна была держать её в курсе, даже если бы она никогда не ответила. Должна была поддерживать связь с её стороны, хоть как-то.
По щеке скатывается горячая слеза, пока по коридору из одной из аудиторий высыпают студенты. Я стираю слезу рукой.
— Вы точно не можете мне помочь? Я просто... — Мой голос срывается. Плечи сотрясаются от сдерживаемого рыдания, но тёплые ладони ложатся на них, удерживая.
— Я же сказала…
— Она моя мама. Я ищу свою мать... — Слова исчезают в воздухе.
По фойе разносится тяжёлое дыхание, и я чувствую, как Мак оборачивается на звук.
— Грейси? — мягкий, до боли знакомый голос раздаётся за спиной.
Глава 36
МАК
История повторяется. Так говорят. Раньше я не придавал этой фразе особого значения. Но теперь, услышав историю Хелены, всё сложилось в единую картину. Грейс росла, наблюдая, как её отец подавлял мать. Для неё это и было примером «успешных отношений». И это стало её самой большой ошибкой.
До того дня, когда она приняла решение сама.
Господи, как же я благодарен за то, что она это сделала.
Я сижу молча, пока эти две женщины делятся историями на одинокой скамейке в парке где-то в пригороде Гаррисберга. Напряжение зашкаливает, когда Грейс, сдержанным голосом, рассказывает матери, что с ней происходило с того самого дня, как она ушла из дома. На лице Хелены сменяются все возможные эмоции. На моём — тоже. Я знаю историю Грейс. Она рассказывала мне её — частями, длинными монологами. Но слышать это снова не становится легче.
Это настоящий ад.
Хотя всё уже позади, и она в безопасности, моё сердце разрывается от мысли, сколько дней ей приходилось справляться самой, когда рядом не было никого, кто бы её защитил. Я отвожу взгляд, когда Грейс рассказывает матери о той ночи, когда сбежала из Рэймонда. Выражение лица Хелены... чёрт, просто невозможно смотреть.
Я до сих пор хочу убить этого ублюдка.
Если повезёт, он ещё долго просидит за решёткой. А когда выйдет — если вообще осмелится сунуться на нашу землю, он окажется зарыт под одним из столбов, что так бережёт Гарри. В сырой, мёртвой земле. Единственное, на что он годен — удобрение.
Переигрываю? Может быть. Но к счастью для него, у Грейс теперь есть судебный запрет. Если он решит его нарушить... тогда ему не поздоровится.
— ...кинли?
Я встряхиваю головой, возвращаясь к реальности и смотрю на женщин перед собой.
— А?
— Я подумала, может, вы с Грейс останетесь у меня на ночь, — Хелена смотрит на меня с надеждой.
— Грейс? — я ищу её реакцию.
— Я бы с радостью, мама, — отвечает она и обнимает её.
Вот он — момент, ради которого стоило проделать весь этот путь. Ради которого всё было не зря. Мы выходим из парка и сворачиваем на улицу. Вдали появляется вход в Вествуд Виллидж, и Грейс прижимается ко мне, сжимая мою ладонь. Я опускаю взгляд и вижу на её лице самую широкую улыбку. Она не выглядела такой счастливой уже много дней.
— Что? — спрашиваю с прищуром, приподняв бровь.
Она встаёт на носочки, идя рядом, и её губы касаются моей шеи.
— Как же мне теперь держать руки при себе в доме мамы?
Я поворачиваю голову и прикусываю её ухо.
— У меня есть способы заставить тебя замолчать, красавица. Пока ты срываешься у меня на члене. И могу пообещать тебе не один оргазм, между прочим. — Я обвиваю её шею рукой и прикрываю ладонью её рот.
Она запрокидывает голову и смеётся так, что мне становится тепло до глубины души. Её каштановые волосы колышутся на спине, перескакивая через плечи.
— Посмотрим, как ты сдержишь обещание, Макинли Роулинс.
Наш багаж до сих пор висит у меня в другой руке. Сколько уже я таскаю эти сумки сегодня? Символизм не ускользает от меня. Я и впрямь готов нести всё, что отягощает Грейс, хоть на край света, хоть до последнего дыхания. И пусть никто не вздумает называть меня её спасителем — это было бы величайшей ошибкой. Если кто и спас кого, так это она. А заодно и меня вытащила с собой.
— О! — Грейс поворачивается ко мне, разведя руки, будто собирается закружиться. — Я уже несколько недель хочу тебя кое-что спросить.
— Да? — Я усмехаюсь. — Что такое?
— Что вообще значит эта ваша история с капитаном?
Мои пальцы сжимаются на шее Грейс. Её глаза расширяются, в них вспыхивает тот самый огонь — она хочет больше. Она хочет, чтобы мои руки были жёсткими, чтобы я держал её, управлял её телом. Так она показывает мне свою силу. А в придачу — это её моментально заводит, будто сухая трава под молнией.
Она выгибается, колени вжаты в одеяло для пикника, которое я разложил под деревом. Внизу, у подножия горы, Триггер и Сержант привязаны к ближайшему старому тенистому дереву.
Я до сих пор не чувствую себя на сто процентов уверенно в седле, но я доверяю Тригу. Всегда доверял. Мы ехали спокойно, размеренно. Тем более, я ни за что бы не упустил единственный выходной день Грейс за последние две недели с тех пор, как мы вернулись из Пенсильвании.
Её бёдра движутся, и мой член дёргается внутри неё. С каждым её движением сжимающиеся вокруг меня стены её тела поднимают меня всё выше.
— Мак… Господи, как же я скучала… — выдыхает она хрипло.
Её голова запрокидывается, глаза закрыты. Я ослабляю хватку на её горле и вжимаюсь зубами в сосок. С её губ срывается жалобный стон, прорываясь сквозь мою ладонь.