— Чёрт, Грейс… Святой Боже… Когда ты так двигаешь бёдрами…
Жар скапливается у основания позвоночника. В теле будто электричество концентрируется в одной точке — я вот-вот сорвусь. Я хватаюсь за любые отвлечённые мысли, лишь бы продержаться.
Сегодня — особенный день. Этот пикник — не просто отдых. Это что-то… меняющее жизнь.
— О, Боже… Мак… о-о… — она задыхается. Она уже на грани.
Я провожу языком по её соску, прикусываю его губами и в то же время скользну пальцами по её клитору. Её сладкий стон перерастает в прерывистый, захватывающий крик.
Её тело сжимается вокруг меня.
— Чёрт, красавица… — прошипел я.
Её голова наклоняется, руки хватают меня за лицо. Наши взгляды встречаются.
И в этот момент она кончает, обвив меня всем своим телом. Прямой взгляд. Связь сердец, душ и всего остального, что есть в нас. Мы единое целое.
— Я люблю тебя, — шепчет она.
Это чувство… оно переполняет меня. Моё сердце любимо слишком сильно.
Жар от позвоночника выстреливает прямо в пах, и я кончаю в неё. Долгий, насыщенный рык вырывается из приоткрытых губ, пока я вбиваюсь в неё последний раз.
Она встречает каждую волну, что накрывает нас. Её оргазм переплетается с моим, сливаясь в одно целое.
Её бёдра начинают замедляться.
Я откидываю с её лица волосы и всматриваюсь в каждую деталь её красоты.
Её плечи подрагивают, а грудь, такая потрясающая, касается моего вспотевшего тела.
Четыре позиции. Три оргазма для Грейс. Мы вымотаны. И это — в самом лучшем смысле.
— Знаешь, я тут подумала… — говорит Грейс, целуя меня в лоб, затем в нос, потом в обе щёки, и, наконец, прокладывает дорожку поцелуев вдоль линии моей челюсти.
— Мне стоит беспокоиться? – смеюсь я.
— Я поняла, что значит быть капитаном.
Я втягиваю воздух, откидываюсь назад, упираясь ладонями в одеяло.
— Правда? И что же?
Она чуть отклоняется назад, её тонкий палец ведёт по рельефу моего торса.
— Луиза — капитан для Гарри. Адди — для Хадсона. А Руби — для Рида.
Попала в самую точку.
Я улыбаюсь ей, но она тут же хмурится. Улыбка чуть сползает с моего лица, я жду, что последует.
— Так вот… я подумала, что…
— Грейс, подожди.
Её лицо поникло. Я сел и взял её за плечи. Разочарование на её лице — будто нож по сердцу. Нет, чёрт возьми, мы не будем делать это голыми. Я хочу сделать всё как положено. Встать на одно колено и всё такое. Сделать этот момент особенным. Чтобы она запомнила его навсегда. А не как разговор после секса — вроде обсуждения, что купить к ужину.
Она соскальзывает с моих колен и начинает одеваться. Молча.
Я вытираюсь как могу и натягиваю джинсы. Когда застёгиваю рубашку, она уже собирает всё в корзину. Блядь.
Ну что ж, теперь я хотя бы знаю, как она к этому относится.
А значит, следующий шаг будет немного легче.
Она складывает тарелки в корзину, а я опускаюсь на корточки и кладу ладонь на её руку.
— Стой, красавица.
— Всё нормально. Я знаю, я слишком молода. Ты старше меня больше чем на десять лет, Мак. Наверняка ты никогда не думал обо мне как о… жене… Знаешь что, забудь. — Она оседает на пятки.
— После всего, что между нами было, ты правда думаешь, что я бы хотел прожить эту жизнь с кем-то другим? — Я разворачиваю её лицо к себе.
Серебро мерцает в её глазах.
Чёрт возьми.
Она шмыгает носом, а я сдерживаю улыбку, которая норовит появиться на моём лице. Нет, это не смешно. Но видеть, как она расстраивается из-за того, что, возможно, не станет миссис Макинли Роулинс — это до боли мило. Честно, до чёрта очаровательно.
Как и всё в нашей жизни, этот момент, которого я ждал с её дня рождения, получается немного несовершенным.
— Я не знаю, — отвечает она, взгляд становится твёрже.
Вот она, моя девочка.
Не позволяй мне нести чушь, Грейси. Дай сдачи.
— Проверь, пожалуйста, подпругу, пока я не начал подниматься в гору, — говорю я.
Она вздыхает, встаёт и идёт к Триггеру. Я иду следом. Как только она подтягивает подпругу, переходит к Сержанту. Я тем временем тянусь к седельной сумке позади стремя. Маленькая бархатная коробочка сидит там как влитая, ждёт, как и я.
— Всё, — говорит она, появляясь у головы Триггера. Её ладонь гладит его шею, и он прижимается к ней. — Сейчас соберу плед и корзину. — И исчезает.
— Безнадёжный случай, да, дружище? — я потираю ему шею. — Похоже, мы с тобой оба попали.
Одеяло и корзина убраны, я жду, пока она взберётся в седло, и только потом сам забираюсь на Триггера. Ветер дёргает полы моей старой рабочей рубашки. Солнце низко. Зима близко.
На равнине мы пересекаем золотое море травы. Ту самую, которую она пишет в своих картинах. Впереди — родной дом. Золотой свет заходящего солнца заливает горизонт, освещая ранчо, где мы жили, любили, ссорились, снова поднимались и вместе переживали всё, что выпадало нам на долю. Я останавливаю Триггера и спешиваюсь.
Грейс едет дальше. Я стою в траве и жду, когда она поймёт, что я не за ней.
Спустя несколько ударов сердца она оборачивается в седле, ладонь на задней луке. Щурится, прикрывая глаза от заходящего света. За моей спиной — тьма, перед ней — закатное сияние. Я отпускаю поводья и достаю из седельной сумки бархатную коробочку, прячу её в задний карман.
— Мак, что случилось? — кричит она, поворачивая Сержанта обратно и направляя его ко мне быстрой рысью.
Я выхожу ей навстречу.
— Похоже, он отбил копыто. Проверь Сержанта.
— Чёрт.
Она слезает, волосы разлетаются по плечам. В глазах — беспокойство. Она проводит рукой вниз по передней ноге Сержанта. Свет становится оранжевым, в небе загорается первая звезда.
Я опускаюсь на одно колено позади неё.
— Грейси, красавица, с ним всё в порядке.
— Нет, я должна проверить. Он может… — Она оборачивается и замирает. — Макинли…
Её глаза округляются. Я клянусь, она перестаёт дышать.
— Что ты… — шепчет она. — Я думала…
Я смотрю на неё снизу вверх и беру её руки в свои.
— Грейс Элизабет Уэстон. Ты наполнила цветом то, что прежде было лишь чёрно-белым. В лучшем случае серым. Ты вдохнула жизнь в сломанного, заблудшего мужчину. Заполнила его сердце так полно, что оно стало больше, чем было, и уже никогда не станет прежним. И я не хочу, чтобы становилось.
— Мак… — шепчет она.
— Грейси, есть только одна вещь, которую я хотел бы в тебе изменить.
Она хмурится.
— Да?
Я вытаскиваю коробочку и открываю крышку. Принцесса-сапфир, в обрамлении бриллиантов, на титановом кольце сверкает на закатном солнце.
— Да, красавица. Твоя фамилия. Ты выйдешь за меня замуж, Грейс?
Её лицо — смесь удивления и чего-то ещё. Она всхлипывает, лицо меняется. Я поднимаюсь, сердце грохочет в груди, будто камень падает в живот. Она прижимается ко мне, уткнувшись в шею. Её убежище.