ЧЁРТ.
Страх вспыхнул в позвоночнике, как огонь. Меня затрясло. Я начала искать хоть что-то, чем можно защититься. Одноразовая бритва. Зубная щётка. Всё, что у меня было.
Чёрт, чёрт, чёрт.
— Грейс! Открывай эту чёртову дверь! СЕЙЧАС!
Не открывай дверь, Грейс. Не открывай.
Но рука уже тянется к ручке. Сомнение просачивается внутрь. И в этот момент мой глупый, эмоциональный мозг побеждает.
Как только дверь приоткрывается, Джоэл уже здесь. Его пальцы впиваются в мои запястья, как стальные тиски.
— Половина этих денег — моя. Плевать, откуда ты их взяла.
— Но... я же говорила...
Его смех — жестокий, с издёвкой — отражается от плитки. Он толкает меня назад, и я ударяюсь бедром о край раковины.
— Джоэл, пожалуйста. Прекрати.
— Почему? Ты врёшь, крадёшь и делаешь из меня чудовище, да?
— Нет, я не…
— Хватит врать!
— Прости, пожалуйста! — Я сжимаюсь, обхватываю себя руками, не зная — бежать или застыть.
Он резко отпускает мои руки, цепляя браслет. Цепочка рвётся, подвески с лязгом падают на плитку. Всё, что я могу — это обнять себя и стоять, не двигаясь, не дыша.
Он отворачивается, идёт к кровати и хватает деньги. Все.
— За ложь — это теперь моё. А ты сиди здесь и жди, пока мы с Тимми будем готовы.
Господи, нет...
Я сжимаю губы, не давая всхлипу вырваться. Но он всё равно вырывается — сдавленный, жалкий. Джоэл возвращается в ванную. Глаза тёмные, лицо перекошено в жестокую маску. Я уже видела её раньше.
Его кулак врезается в мою скулу в следующее же мгновение.
Я падаю, ударяюсь о раковину и оседаю на пол. Перед глазами только его спина. Воздуха не хватает, боль пульсирует в щеке и вокруг глаза, в груди рвутся судорожные рыдания.
Я оглядываюсь и вижу рассыпанные серебряные подвески и разорванную цепочку. Слабым стоном я начинаю собирать их.
— Нет. Нет. Нет…
Солнце палит сквозь лобовое стекло, а пот скатывается по лбу, впитываясь в разбитую кожу на лице. Щиплет. Я вытираю солёную влагу краем своей майки и делаю рваный вдох.
Я выбралась.
Стиснув веки, загоняю внутрь страх, который накатывает снова и снова с того момента, как его ладонь встретилась с моей скулой. Не знаю как, но я смогла пересидеть его и Тимми. Дождалась, пока они отключатся. Когда настала тишина, я собрала всё, что могла. Деньги он оставил на кухонном столе, заваленном бутылками.
Я забрала деньги. Ну, большую часть точно. Украла ключи прямо из его переднего кармана. Этот момент едва не довёл меня до инфаркта — рука дрожала, как у испуганного кролика, когда я лезла к нему в джинсы. Но всё-таки завела Блю и укатила к чертям.
И ни секундой раньше.
Эта глава моей жизни позади. Упакована в коробку, убрана подальше. Пусть гниёт в каком-нибудь сыро́м чердаке или в подвале, полном крыс. И пусть больше никогда не возвращается.
Подогнав кресло, я наклоняюсь вперёд и поворачиваю ключ. Полицейская машина всё ещё стоит сзади. Видимо, ждёт, пока я уеду. Приятно знать, что на свете есть хорошие копы. Я выруливаю на шоссе, поправляю сиденье ещё немного, тянусь за ремнём, перекидываю через грудь и защёлкиваю.
Следующая остановка — Канзас.
Время собирать своих уток в кучу.
Трусливых, растрёпанных, побитых жизнью уток.
Уехать.
Найти работу.
Спать в Блю, пока не найду угол.
Объявление о вакансии в Монтане звучит идеально. Если я и умею что-то хорошо — так это убирать. Я только молюсь, чтобы Блю дотянула до гор. И чтобы я сама дотянула.
Я дотяну.
Я должна.
Возвращение к родителям — не вариант. Даже сейчас. Особенно сейчас. Вернуться с поджатым хвостом после того, как они пытались открыть мне глаза, я не смогу. Нет, если это моё дно, я сделаю из него старт.
Новая жизнь.
Новая я.
Новые возможности.
Как можно дальше от Миссисипи.
Я вздрагиваю, когда улыбка — маленький отблеск надежды — тянет левую сторону лица, причиняя боль. С тяжёлым сердцем и растерзанной душой я сосредотачиваюсь на том, чтобы пересечь границу округа и попасть в следующий штат. А потом — в ещё один.
Над въездом на ранчо возвышается большая деревянная арка.
Ранчо R & R
R & R Роулинс
Добраться сюда оказалось проще простого. И чем дальше я еду по гравийной дороге, тем больше впечатляет само место. Блю дребезжит на ухабах. Топливо почти на нуле, мотор греется — это я чувствую по запаху раскалённого моторного масла.
— Почти доехали, девочка. Потерпи.
Я похлопываю по рулю и начинаю искать, где бы припарковаться. Останавливаюсь у ворот, ведущих к главному дому, и даю двигателю немного поработать на холостых, прежде чем заглушить его.
Женщина машет рукой из двора и, вытерев лоб, направляется к калитке. За основным зданием вдоль извилистого ручья стоят шесть белых домиков с красной отделкой. Два амбара — один, судя по виду, конюшня, другой — огромный, восточнее. Двери закрыты, но здание явно предназначено для мероприятий, как и говорилось в объявлении. Судя по машинам у четырёх домиков, в них уже кто-то живёт.
Калитка скрипит, и я машинально вытираю руки о шорты. Они кажутся слишком короткими. Но выбора у меня не было — беглецы не привередничают. Я натягиваю на лицо яркую улыбку и надеюсь, что её хватит, чтобы отвлечь внимание от моего неподобающего вида и побитого лица. Никакой консилер не смог скрыть следы. Даже после двадцати минут тщательной маскировки на щеке всё ещё виден тень от удара.
— Здравствуйте, я Грейс. Я по поводу вакансии уборщицы, — протягиваю ей руку.
Она улыбается. Зелёные глаза светятся, обрамлённые тёмно-русыми волосами. Но потом она хмурится и я на сто процентов уверена, что она разглядывает моё лицо. Я сглатываю и нарочно оглядываюсь вокруг.
— У вас потрясающее место.
— Прости, дорогая, — говорит она с грустной улыбкой. — Место уже занято.
У меня всё внутри обрывается.
Надежда росла с каждой милей по этой пыльной дороге.
— Понимаю. Простите, что зря потратила ваше время, миссис Роулинс.
— Ты издалека приехала?
В её взгляде теперь тревога.
— Немного, но ничего. Вернусь в город — что-нибудь подыщу. — Я тереблю пальцы перед собой.
— Перед тем как уехать, зайди выпить чаю. Вид у тебя такой, будто тебе срочно нужно что-то сладкое.
Воздух в лёгких застревает в горле. Значит, она всё поняла.
— Не нужно, правда. Спасибо, миссис Роулинс.
— Боже, да зови меня Луиза. Миссис Роулинс — это свекровь.
А в объявлении значилась Руби Роулинс. Тогда кто же она?