А язык девушки снова скользнул по мне, на этот раз уже по голой коже. Медленно от самых моих яиц, которые она погладила пальчиками, до чувствительной головки.
Лилит обхватила ее губками и принялась слегка посасывать, играя. Я впился пальцами в подлокотники кресла, чтобы не застонать. По спине бежали мурашки.
— По… поводу налогов… — я пытался говорить, но слова шли рвано. — Параграф… 7С…
— Мы уже все согласовали по 7С, — с недоумением сказал Чжан.
— Согласовали? Да… конечно… — я прошептал, чувствуя, как Лилит берет в рот глубже.
Ее губы плотно обхватили ствол, язычок закрутился вокруг по тонкой коже, а руки ласкали мои бедра и яйца. Она нашла ритм, который сводил меня с ума. То поглощала меня почти целиком, заставляя сдерживать маты, то отступала, дразня только кончиком язычка, облизывая головку, как мороженое.
Блять, где она этому научилась?
— Михэль, вы точно… — начал Петров.
— Я в порядке! — почти заорал, чувствуя, как волна наслаждения накатывает все сильнее.
Мои бедра сами начали предательски двигаться навстречу ее губам. Лилит заметила это и одна ее рука сжала основание члена, а ротик стал со скоростью насаживаться сверху. От этого двойного действия у меня потемнело в глазах.
— Кажется, нам… нужно… — я уже не мог этого выносить. Она делала что-то невероятное своим ртом, и я понял, что еще минута — и я кончу.
— Перенести? — предложила Ли.
— ДА! — выдохнул с облегчением. — Совещание окончено! Срочные… неотложные обстоятельства!
Я нажал кнопку отключения, не глядя, не прощаясь, и с силой откатился от стола.
Схватил Лилит за волосы — не чтобы сделать больно, а чтобы вытащить из-под стола. Ее губы были распухшими, блестящими от слюны и моей смазки, глаза горели. Ведьма!
— Ну что, довольна, извращенка? — мой голос хрипел от страсти и злости. — Добилась своего?
Я не стал ждать ответа.
Снова притянул ее за волосы и вошел в ее влажный, гостеприимный рот, начиная двигаться грубо, глубоко трахая.
Я стонал, глядя, как глаза девушки слезятся от напряжения, но в них читалось не отвращение, а какое-то исступленное, лихорадочное удовольствие. Она смотрела прямо мне в глаза, пока я насаживался на ее рот, и это довело меня до края.
Оргазм накатил сокрушительной волной.
Я зарычал, выпуская в ее горло струи спермы. Хотел сначала отстраниться, но Лилит вцепилась в мои бедра и не отпустила, заставив меня кончить ей прямо в горло.
Девушка проглотила все, до единой капли, а потом, когда я, обессиленный, откинулся, еще раз нежно облизала меня, ее язык вызвал новые мелкие судороги в моем теле.
Мы сидели в тишине, тяжело дыша. Тогда Лилит медленно поднялась, ее лицо было пунцовым, губы — ярко-красными и опухшими. Она провела тыльной стороной ладони по рту, смотря на меня выжидающе.
Мой мозг лихорадочно обрабатывал произошедшее, пытаясь взять под контроль ситуацию. И я выбрал самое подлое, самое идиотское решение, которое пришло в голову.
— В своем клубе хорошо натренировалась? — я сказал это с самой ядовитой усмешкой, на какую был способен. — Вижу, профессионал. Теперь ясно, чем ты там реально зарабатывала.
Произнес это и тут же увидел, как свет в глазах Лилит гаснет. Они наполнились такой болью, такой обидой и унижением, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Что? — сиплый шепот.
— Я сказал…
— У меня БЫЛ ОДИН МУЖЧИНА В ЖИЗНИ! — закричала девушка, и ее голос сорвался на визг. Слезы брызнули из ее глаз. — ОДИН! И это было быстро, глупо и неловко! А минет… — она сглотнула, смотря на меня с ненавистью, — … это был ВТОРОЙ раз! Понял? А ПЕРВЫЙ РАЗ БЫЛ С ТОБОЙ ЖЕ В КЛУБЕ! А ты… ты просто ублюдок!
Она развернулась и выбежала из кабинета, хлопнув дверью со всей силы.
Я остался сидеть в своем просторном, дорогом кабинете. В воздухе витал сладковатый запах секса и кофе. На моих брюках красовалось темное мокрое пятно. Я смотрел на дверь, которую Лилит только что захлопнула.
Идиот… Безнадежный кретин и идиот!
Глава 12
Михэль. Ушат воды
Я остался один.
Стоял, опираясь руками о полированный дуб стола, и пытался перевести дух.
Черт возьми.
Я прогнал ее. Резко, грубо, как последнюю шлюху. А она ею не была.
Она была… Лилит.
Маленькой фурией, которая вломилась в мой выстроенный, железобетонный мир и устроила в нем землетрясение. И сейчас, после того как она опустилась передо мной на колени, я понял лишь одну вещь: я ее обидел. Снова.
В висках стучало. Я впервые в жизни почувствовал не просто тревогу, а самый настоящий страх. Не перед делом, не перед рисками, нет. Я испугался себя.
Испугался этой всепоглощающей, дикой потребности, которая выжигала все на своем пути. Я хотел ее. Не просто трахнуть, нет.
Я хотел зайти в ее комнату ночью и видеть, как она спит. Хотел слышать ее утренний хриплый смех за завтраком. Хотел, чтобы ее запах въелся в мои рубашки, в мой дом, в мои мысли. Чтобы она была везде. Моя. Моя Лилит.
— Да что же это такое? — рык сорвался с моих губ.
Я резко выпрямился и со всей силы ударил кулаком по столу. Массивная столешница глухо охнула.
Ну что я, мальчишка несмышленый, чтобы трястись от своих же желаний? Мне сорок три, я собственными руками выстроил огромную компанию и никогда не бегал от сложных решений.
Да, я ее старше. Да, я ее сводный дядя. Но твою мать, какого хуя я должен отказываться от того, чего хочу я и чего, черт возьми, явно хочет она? Быть… вместе? Да.
Решение пришло мгновенно.
Прямо сейчас я пойду, найду ее, и мы поговорим. По-взрослому. Без этих игр. Я развернулся к двери, но в этот момент зазвонил телефон. Личный.
Я рывком поднес трубку к уху, уже готовый послать кого угодно.
— Михель, привет.
Голос сводного брата, спокойный, дружелюбный, прозвучал как удар под дых. Я замер. Почему сейчас?
— Вадим. Что-то случилось? — Мой собственный голос показался мне чужим.
— Да нет, все хорошо! Как раз наоборот. Хотел сказать спасибо.
Я медленно опустился в кресло, а внутри разлился свинцовый холод.
— За что? — еле выдавил.
— Ну как за что? За Лилит! Узнал, что ты взял ее к себе на подработку. Это же отлично! Я так рад, что она, наконец, под твоим крылом. Только смотри, чтобы эта работа не в ущерб учебе. Ей же диплом скоро защищать.
«Она бросила университет три месяца назад, Вадим. И работает в стрип-клубе. А сейчас сидит у меня в соседней комнате, и на ее губах еще вкус моей спермы» — эти слова жгли мне язык.