— Не повлияет, — хрипло ответил. — Я сам с ней поговорю насчет учебы.
— Вот и спасибо! — Вадим будто и не слышал напряжения в моем голосе. — Я еще что хотел сказать… Спасибо, что относишься к ней, как к настоящей племяннице. Я-то знаю свою дочь. Она в тебя лет с двадцати влюблена, а может, и раньше. Так что… Спасибо, что просто приглядываешь за ней.
Каждое его слово было ударом.
— Ты то для нее безопасен, — продолжал брат, и это прозвучало как приговор. — Никогда с ней ничего плохого не сделаешь. Я доверяю тебе, как самому себе. Да и… ты ей в отцы годишься. Знаю, что не воспользуешься ею.
Мне показалось, я слышу, как скрипят мои зубы.
— Привези ее сегодня домой, а? Уже неделю толком не вижу из-за работы, — он рассмеялся своим простым, ничего не подозревающим смехом.
— Хорошо, — выдавил я из себя. — Привезу.
— Отлично! Ну, не буду отвлекать. Еще раз спасибо, брат!
Связь прервалась. Я еще секунду сидел неподвижно, сжимая трубку так, что пластмасса затрещала. Потом рванулся с места и швырнул ее что есть силы в стену. Телефон разбился вдребезги с сухим, удовлетворяющим хрустом.
«Безопасен». «В отцы годишься» . Да, блять!
Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу. Я повернулся и изо всех сил ударил кулаком в стену. Боль, острая и чистая, пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с тем адом, что бушевал внутри.
Вадим доверяет мне. А я… я только что кончил его дочери в рот.
Я прислонился лбом к стене, выдохнув.
— Какой же я… — прошептал хрипло, глядя на сбитые в кровь костяшки, — … ублюдок.
Глава 13
Михэль. Моя дьволица
Вечером мне пришлось буквально заталкивать ее в машину, потому что она намеревалась уехать на такси, игнорируя мои приказы.
— Отстань от меня, козел! — вырывалась Лилит, царапая мне руки, но моя хватка была железной.
— Успокойся, — сквозь зубы процедил, запирая двери. — Доедем до дома, потом ненавидь сколько влезет.
Всю дорогу девушка молчала, уставившись в окно, а я чувствовал себя последним подонком.
Подъезжая к ее дому, я сдался.
— Лилит, — тихо сказал, заглушая двигатель. — Прости. Я был не прав. Я перешел все границы.
Она ничего не ответила.
Просто распахнула дверь и вышла, не оглядываясь. Я наблюдал за ее гордой, прямой спиной и ненавидел себя еще сильнее. Не могу все так оставить.
Я вышел и догнал девушку у лифта.
— Лилит, подожди. Я еду с тобой.
Она обернулась, и в ее глазах разразилась настоящая буря.
— Что⁈ Ты обещал, что ничего не скажешь отцу! Знаешь что? Пошел ты к чёрту!
Лифт захлопнулся, отрезав нас от всего мира.
— Лилит, хватит! Дай слово сказать! — я шагнул к ней, но девушка отпрянула, прижавшись спиной к металлической стене, как загнанный зверек.
— Сказать что? — в ее голосе смешались обида и боль. — Еще одну лекцию о моем неподобающем поведении? Или новую порцию унижений? Отстань от меня, Михэль! Иди к черту со своим…
Ее слова, острые и ядовитые, лишь раскалили меня. Я нажал на «стоп» на панеле лифта, накрыл своим телом девушку, прижав к стене, и заткнул ее рот своим. Это был молчаливый приказа заткнуться.
Лилит сопротивлялась, вырывалась, ее зубы больно сомкнулись на моей нижней губе. Соленый вкус крови заполнил мой рот, и это лишь распалило сильнее. Я оторвался, тяжело дыша, прижимаясь лбом к ее лбу.
Наши взгляды встретились — два взбешенных, обезумевших от желания противника.
— А ты? Ты думала, я спокойно потерплю, что ты выставляешь себя на показ как дешевка? — просипел я, мои руки скользнули по ее бокам. — Думала, я позволю хоть одному посмотреть на то, что принадлежит только мне?
— Я никому не принадлежу! — выкрикнула девушка, но ее тело выдавало ее. Грудь высоко вздымалась, соски набухли и выпирали сквозь тонкую ткань блузки.
— Врешь, — я рванул блузку, пуговицы со звоном отскочили и покатились по полу. — Ты всегда мне лжешь, только твое тело говорит правду!
Мой рот обрушился на ее обнаженную грудь. Я кусал, втягивал губами ее упругие соски, заставляя Лилит стонать. То отталкивать меня, то прижимать мою голову к себе.
Моя ладонь грубо задрала ее юбку, проводя по внутренней стороне ее бедра. Она вздрогнула, и сквозь тонкие чулки я почувствовал жар ее кожи.
— Прекрати… ненавижу тебя… — ее шепот был полон отчаяния, но ее бедра сами собой подавались навстречу моему прикосновению.
— Ненавидь, — прошептал ей в ухо, впиваясь зубами в мочку. — Но кончай только для меня.
Я опустился перед ней на колени.
Мои руки обхватили ее бока, я прижался губами к ее животу, чувствуя, как она вся трепещет. Затем я поднял левую ножку Лилит, закинув ее себе на плечо. Она ахнула от неожиданности, вынужденная опереться на меня.
— Михэль, что ты… — девушка попыталась сопротивляться, но я уже прильнул к ней ртом сквозь тонкий шелк чулок.
Я кусал и целовал ее нежную кожу на внутренней стороне бедра, все ближе и ближе к самому естеству. Я чувствовал ее запах, густой, сладкий, возбуждающий. Ее несдержанные стоны сводили с ума.
— Молчи, — приказал и, зацепившись зубами за резинку трусиков, стащил их вниз, обнажая ее полностью.
Она была прекрасна. Вся розовая, влажная, трепещущая. Я не стал медлить.
Приник к ее киске ртом, вырывая стон из сочного рта чертовки. Мой язык нашел ее маленький пульсирующий бугорок и принялся ласкать его — быстро и жестко.
Лилит вскрикнула, ее пальцы впились в мои волосы, прижимая ближе. Я ввел в девушку два пальца, чувствуя, как ее тесные, бархатистые стенки судорожно сжимаются вокруг них.
— Да… вот так… — я рычал прямо в ее лоно, мои пальцы двигались в такт моему языку.
Она не могла больше стоять, ее тело выгибалось в дугу, стоны стали громче, отчаяннее, она начала метаться, теряя контроль.
— Михэль… пожалуйста… я не могу больше… — бедра Лилит сами искали большего контакта.
— Кончай, — скомандовал ей, ускоряясь, и всосал губами ее клитор, заставляя девушку вскрикнуть.
Ее тело взорвалось мощной, долгой волной оргазма. Она кричала, конвульсивно сжимая мои пальцы внутри себя, пока на обмякла, едва дыша.
Я поднялся, чувствуя ее вкус на своих губах, и развернул девушку спиной к себе, грубо прижал ее грудью и руками к холодной стене лифта. Заставил прогнуться в пояснице, выставляя свою округлую попку.
— Какой же ты… ненасытный… — прошептала Лилит голосом, полным изнеможения и странного восхищения.