Мужик потащил меня к своей разбитой машине. Ветер срывал с меня рубашку Михэля, и я безуспешно пыталась прикрыться, спотыкаясь на танцевальных каблуках.
— Заплатишь за все, дура! — он потряс меня за плечи, отчего боль резче пронзила голову и на глазах выступили слезы страха и боли.
— Простите, пожалуйста… — я захлебнулась слезами, чувствуя себя абсолютно беспомощной в этой ситуации. — Я не специально… Я возмещу… — не знаю как, вернее знаю… Придется просить папу, моих сбережений не хватит. Или продавать свою Ауди, но за это отец даст еще больше позатыльников.
Черт, черт, черт!
Но водитель вдруг окинул меня взглядом с ног до головы, смотря на мои длинные голые ноги, на расстегнутую рубашку и то, что под ней, на испуганное лицо.
Его взгляд смягчился, но не в лучшую сторону. В нем появилась похабная маслянистость.
— И натурой отработаешь моральный ущерб, это в добавок к ремонту, — просипел он, и его руки грубо обхватили мою талию, прижимая к себе. От него отвратительно несло алкоголем и сигаретным дымом. Вот ведь, когда подобная смесь была от Михэля — это было терпко и возбуждающе, а сейчас меня просто тошнило. — Раздвигай ноги, шалава, быстро!
Ладони мужика полезли под рубашку, сжимая мою грудь. Это было грубо, грязно, мерзко. Не то что властные, но… какие-то правильные прикосновения Михэля.
— Нет! Отвали! — я кричала, отбиваясь, кусая его за руки, пиная ногами куда попало.
С диким усилием я вырвалась, врезав ему по яицам, и бросилась обратно к машине, запрыгнув внутрь и захлопнув дверь прямо перед носом ублюдка. Заблокировала замки, пока он молотил по стеклу кулаком, его лицо было искажено в звериной гримасе.
Едва не плача, я отыскала на приборной панели второй телефон Михэля. Его личный. Он всегда носил с собой два телефона, только рабочий держал при себе, а личный вечно оставлял где-то, забывая.
Трясущимися в лихорадке пальцами я схватила его, с трудом найдя в памяти контактов номер.
Пару гудков, и мужчина поднял трубку практически мгновенно.
— Уже раскаялась? Не прокатит, маленькая! Ты вообще осознаешь… — его голос гремел, полный невысказанной мне злости.
— Михэль, помоги! — разрыдалась все же в трубку, глядя на беснующегося за стеклом мужика. В это мгновение я пожалела обо всем, лучше бы я осталась в привате с ним, довела бы минет до конца и получила звиздюлей за все, что натворила.
Я уверена, Михэль ничего бы мне не сделал, да, справедливо сдал бы отцу, но это лучше, чем вот так!
Теперь мне было страшно, я не знала, что мне делать со всем этим.
С той стороны наступила мгновенная, звенящая тишина. Его тон сменился с гневного на ледяной и смертельно опасный, но уже не для меня.
— Что случилось, Лилит?
— Он сказал… отработать натурой… — я рыдала, и слова путались во всхлипываниях. — Я не специально, он сам выскочил… он кричит, мне страшно… я не знаю, что делать…
В ответ раздался такой отборный мат и рык, что у меня затрещал динамик телефона. Это был звук разъяренного зверя, готового разорвать все на части.
— ЧТО⁈ Где ты⁈
Глава 6
Михэль. Защитить и наказать
Адреналин жёг кровь, сильнее выпитого ранее виски. Я сидел в такси, сжимая телефон, а пластик трещал под ладонями.
Моя маленькая бешеная фурия. Чуть не вымутила у меня оргазм своими сочными губами, угнала мою машину за почти десяток лямов, а теперь ревёт в трубку, напуганная до полусмерти каким-то быдлом.
Я готов был крушить всё на своём пути от злости на эту чертовку. Но её голос — дрожащий от страха — заставлял сжиматься что-то внутри.
— Успокойся, малышка. Глубоко дыши. Я уже выехал к тебе, — голос мой звучал спокойно, хотя внутри всё закипало. Я буквально видел её перед глазами: растрёпанную, в моей рубашке, испуганную и всю в слезах и этих ебучих блестках. — Скинь геолокацию. И не смей выходить из машины. Поняла?
С того конца провода донёсся прерывистый всхлип.
— Михэль… он такой страшный… сказал… чтобы я ему…
По спине пробежала ледяная волна, сменившаяся раскалённым бешенством. Из горла вырвался злобный мат.
— Этот мудак — уже ходячий труп, маленькая. Никто не смеет тебя трогать. Никто. Кро-о-ме меня. — Чёрт. Последнее сорвалось само собой, но это была правда. Она была моей, сегодня — еще больше, чем когда-либо. Моей проблемой, моим наказанием, моим грехом.
Мысли неслись вихрем. Она, моя почти племянница, на 19 лет моложе, в стрип-клубе оголяется перед быдлом, чуть не доводит до безумия меня, а теперь ещё и вляпалась в аварию. Она бросила универ и явно еще во что-то вляпалась.
Но мысль о том, что кто-то чужой, какой-то ушлёпок, посмел прикоснуться к ней, сводила с ума. Я готов был разорвать его голыми руками.
Такси резко затормозило. В свете фар открылась душераздирающая картина: мой помятый «Рейндж Ровер», а рядом — здоровенный детина в дешёвом напомаженном пиджаке, который орал и лупил кулаком по стеклу, за которым сидела перепуганная Лилит.
Я вылетел из такси, хлопая дверью. Хладнокровие, выдержка, все мои дипломатические навыки, выработанные за годы переговоров на миллионные контракты, испарились.
Осталось только желание убивать за свое.
— Убрал руки от моей женщины! — мой голос прозвучал тихо в дорожном шуме, но с такой отчетливой яростью, что мужик аж подпрыгнул и отшатнулся от машины. А я был уже рядом. Без лишних слов схватил его за отворот пиджака и с размаху впечатал его рожу в капот его же «БМВ». Металл издал удовлетворяющий меня звенящий звук. — Ты её тронул⁈
Он захрипел, пытаясь вырваться. — Эта шалава… мою тачку… пусть платит!
В глазах потемнело. Я отвел его лицо и с силой пригвоздил его ещё сильнее, наклонившись к самому уху. — Если ты когда-нибудь посмотришь на неё снова, я лично позабочусь о том, чтобы ты остался без глаз. Понял? Теперь ты имеешь дело не с испуганной девочкой. Ты имеешь дело со мной.
Он что-то пробормотал, в его глазах мелькнул животный страх. Видимо, до него начало доходить.
Я брезгливо отшвырнул его от себя и подошёл к своей машине. Постучал костяшками пальцев по стеклу.
— Лилит. Открывай. Это я.
Дверь распахнулась, и, не усел я сказать и слова, как на меня кинулся комок слёз.
Она вцепилась в меня, вся дрожа, я инстинктивно поднял ее на руки, пришибленный от того, как тонкие женские руки обвивают мою шею.
— Михэль, прости… я так испугалась… — Лилит всхлипывала, зарываясь лицом в мое плечо. Её грудь прижималась к моей груди, её руки дрожали.
Я прижал её крепче, одной рукой гладя по спине, другой всё так же придерживая за её ягодицы. Моя сумасшедшая, безрассудная девочка. В её жилах текла не кровь, а чистейший адреналин, смешанный с порчей. И чёрт побери, это сводило меня с ума.