Глава 16. Буря
Неделя после той волшебной ночной поездки началась на удивление спокойно. София не появлялась в офисе, не звонила на рабочий телефон Тараса. Казалось, он правда сумел до нее достучаться.
Мы с ним стали осторожнее, но иногда позволяли себе украдкой переглянуться или обменяться парой теплых слов в пустом коридоре.
В среду утром я пришла на работу в хорошем настроении. Солнечный свет заливал открытое пространство офиса, и даже монитор не раздражал своим холодным сиянием. Я готовила финальные отчеты по проекту, и все шло хорошо.
Олег, как всегда, был в курсе всех событий.
— Смотри-ка, — подкатился он ко мне, — а у нашей царицы сегодня вид именинницы. Или, может, Гордеев наконец премию тебе назначил?
— Просто хороший день, — улыбнулась я, не поднимая глаз от экрана.
— Ага, конечно, — фыркнул он.
— Я-то вижу, он на тебя сегодня как смотрит. Прямо тает наш айсберг.
В этот момент из кабинета Тараса вышла Марина. Лицо у нее было озабоченным.
— Настя, Тарас Ильич просит тебя зайти. Срочно.
— Что случилось? — насторожилась я.
— Не знаю. Но он выглядит… не в себе.
Я поспешила в кабинет, смутно чувствуя недоброе. Тарас сидел за столом, его лицо было бледным и напряженным. Перед ним на столе лежал распечатанный лист.
— Закрой дверь, — сказал он тихо.
Я закрыла.
— Что-то случилось? — Прочитай, — он протянул мне листок.
Это было письмо. Распечатка электронного письма, отправленного на почту генеральному директору компании, Ивану Петровичу, и в отдел кадров. Анонимное.
«Уважаемый Иван Петрович! Я, как сотрудник компании, считаю своим долгом сообщить о недопустимых отношениях между директором по маркетингу Тарасом Гордеевым и его подчиненной Анастасией Беловой. Эти отношения носят явно личный, непрофессиональный характер, что негативно сказывается на рабочей атмосфере в отделе и ставит под сомнение объективность оценок и продвижения г-жи Беловой. Они вдвоем тайно встречаются, о чем известно многим в отделе. Прошу вас принять меры.»
У меня похолодели руки. Письмо дрожало в пальцах.
— Кто… кто это мог отправить?
— Думаешь, мне не очевидно? — он с силой провел рукой по лицу.
— София. Кто же еще? Она сказала, что я пожалею о своем выборе.
— Но она же не стала бы так открыто… — я не могла поверить.
— Стала бы! — он резко встал и начал ходить по кабинету.
— Она именно такая. Если она не может получить что-то сама, то позаботится, чтобы не досталось никому.
— Что нам делать? — мой голос прозвучал как писк.
— Нас же уволят!
— Меня-то вряд ли. А вот тебя… — он посмотрел на меня с таким страданием, что у меня сжалось сердце.
— Тебя могут уволить без всяких разговоров. По статье. За непрофессиональное поведение.
В дверь постучали. Мы оба вздрогнули.
— Войдите! — крикнул Тарас, стараясь взять себя в руки.
В кабинет заглянул Олег.
— Тарас Ильич, вас Иван Петрович к себе вызывает. Немедленно. И… Настю тоже.
Мы переглянулись. Это началось.
Молча мы прошли по коридору в кабинет генерального. Иван Петрович сидел за своим огромным столом. Он был серьезен, но не гневен.
— Садитесь, — указал он на два кресла напротив.
Мы сели.
— Тарас, Настя. Ко мне поступило вот такое письмо, — он отодвинул к нам тот самый листок.
— Что вы на это скажете?
Тарас выпрямился. Его голос был твердым и ясным.
— Иван Петрович, это клевета. Чья-то неудачная шутка или целенаправленная попытка опорочить меня и мою сотрудницу.
— Так? — генеральный поднял брови.
— А много ли в этой «клевете» правды? Вы проводите вместе много времени. Поездка в Питер. Поздние рабочие вечера. Люди видят, Тарас.
— Мы работаем над важным проектом! — вступила я, не в силах молчать.
— Этот проект может принести компании миллионы! Мы обязаны были работать вместе, и мы работали. Иногда допоздна.
— Иногда? — Иван Петрович посмотрел на меня внимательно.
— Анастасия, я не слепой. Я видел, как вы на него смотрите. И он на вас. Это не взгляды просто коллег.
Я покраснела и опустила глаза.
— Иван, — Тарас снова привлек его внимание.
— Давай начистоту. Да, я симпатизирую Анастасии. Она умная, талантливая девушка. Но между нами ничего не было и нет. Никаких отношений. Мы строго соблюдаем субординацию. И наш проект — лучшее тому доказательство. Он успешен именно потому, что мы хорошая рабочая команда.
Генеральный директор задумался, постукивая пальцами по столу.
— Твоя репутация у меня безупречна, Тарас. И проект, и правда, идет хорошо. Но такие слухи… они как червяк. Точат изнутри. Подрывают доверие команды.
— Я понимаю, — кивнул Тарас.
— Поэтому вот мое решение, — Иван Петрович посмотрел на нас обоих.
— Проект вы продолжаете. Но! Тарас, ты снимаешься с него как непосредственный куратор. Настя будет отчитываться напрямую Марине. И, ради бога, прекратите эти ночные бдения вдвоем. Наймите себе еще одного помощника, если нужно. Понятно?
Мы оба кивнули, как два провинившихся школьника.
— Понятно.
— Ясно.
— И последнее, — его взгляд стал жестким.
— Если я еще раз услышу хоть намек на подобное… Анастасия, мне будет жаль, но тебе придется уйти. Тарас, у тебя будут серьезные проблемы. Я закрываю глаза на это в первый и последний раз. Разберитесь со своими личными делами за стенами офиса.
Мы вышли из кабинета в гробовой тишине. В коридоре Тарас схватил меня за локоть и оттащил в пустую переговорку.
— Видишь, к чему это привело? — его голос дрожал от сдержанной ярости.
— Видишь? Тебя чуть не уволили! Из-за нее! Из-за ее мерзких интриг!
— Но нас же не уволили, — попыталась я успокоить его.
— Все обошлось.
— На этот раз обошлось! — он сжал кулаки.
— А в следующий? Она не остановится, Настя! Она будет идти до конца.
— Что же нам делать? — в отчаянии спросила я.
— Я не знаю! — он почти крикнул, но тут же осекся и понизил голос.
— Я не знаю. Мне нужно поговорить с ней. Очно. Жестко.
— Тарас, не надо скандалов. Это только ухудшит все.
— А что мне делать? — он смотрел на меня растерянно, и впервые я увидела в его глазах настоящий страх. Не за себя, а за меня.
— Позволить ей разрушить твою карьеру? Мою репутацию? То, что у нас есть?
Мы стояли друг напротив друга, и между нами висела эта тяжесть — осознание того, что наша тайна стала оружием в чужих руках.
— Может… может, нам стоит остановиться? — прошептала я, и мне было невыносимо больно это говорить.
— Что? — он не понял.
— Может, нам прекратить видеться? Хотя бы на время. Пока все не уляжется.