Мы сидели и молча переваривали эту новость. Возможно, эта война действительно закончилась.
— Знаешь, что я думаю? — сказала я наконец.
— Я думаю, что мы поступили правильно. Что все это было не зря. Мы выстояли. И стали сильнее.
— Потому что мы были вместе, — он дотронулся до моего стекла своим.
— За нас.
Мы чокнулись.
Прошло еще пару месяцев. Жизнь вошла в новую, спокойную колею. Работа, встречи с друзьями, уикенды с Тарасом. Мы ездили за город, ходили в кино, просто валялись на диване. Это была обычная жизнь двух обычных людей, которые любят друг друга. И для нас это было счастьем.
В один из таких обычных вечеров мы были у меня дома. Я готовила ужин, а он сидел на кухне и резал салат.
— Слушай, — сказал он небрежным тоном.
— А не хочешь съездить в Питер на выходные? Просто так. Вспомнить молодость.
Я повернулась к нему, помешивая соус.
— А что там вспоминать? Гостиницу с одним номером? Залитый ноутбук?
— Нет, — он улыбнулся.
— Вспомнить, как мы впервые поняли, что между нами не просто работа. Как гуляли по ночному городу. Как были счастливы, несмотря на все проблемы.
Мое сердце растаяло.
— Конечно хочу.
В Питере была удивительно теплая для осени погода. Мы гуляли по тем же местам, что и в прошлый раз. Но на этот раз мы могли держаться за руки, не прячась. Мы смеялись, вспоминая наши злоключения.
В тот вечер мы снова оказались на той самой площади. Там, где он впервые сказал, что любит меня.
— Помнишь? — тихо сказал он.
— Как же, — кивнула я.
— Я тогда чуть не умерла от страха и счастья одновременно.
Он отпустил мою руку и вдруг встал передо мной на одно колено. У меня перехватило дыхание.
— Настя, — он вынул из кармана маленькую бархатную коробочку.
— В тот раз я сказал, что люблю тебя. И с каждым днем я люблю тебя все сильнее. Ты сделала мою жизнь такой, какой я никогда не думал, что она может быть. Ты — мое счастье. Мое настоящее. И мое будущее.
Он открыл коробочку. В ней лежало изящное золотое кольцо с небольшим, но прекрасным бриллиантом.
— Анастасия, выйдешь за меня?
Я смотрела на него, на кольцо, и не могла вымолвить ни слова. Слезы текли по моим щекам, но это были слезы радости.
— Да, — прошептала я наконец.
— Да, конечно, да!
Он надел мне кольцо на палец, встал и поцеловал меня. И вокруг аплодировали случайные прохожие, которые стали свидетелями нашего счастья.
Мы стояли, обнявшись, на той самой площади, и я понимала — наш путь, полный препятствий и слез, привел нас именно сюда. К этому моменту. К этому человеку.
— Знаешь, — сказала я, прижимаясь к нему.
— А ведь все началось с того, что я застряла в турникете в костюме бобра.
— И я благодарен каждому турникету на свете, — рассмеялся он.
— Потому что он привел меня к тебе.
Мы пошли назад в гостиницу, и на этот раз у нас был забронирован один номер на двоих. И нам не нужна была стена из подушек. Потому что теперь мы были одной командой. Навсегда.
Глава 21. Первые испытания новой жизни
Переезд в новую квартиру стал для нас настоящим приключением. Мы решили снять квартиру недалеко от центра, чтобы обоим было удобно добираться на работу.
Целые выходные мы носили коробки, спорили о том, где что ставить, и смеялись до слез, пытаясь собрать кровать из Икеи.
— Держи вот эту штуку, — командовал Тарас, сжимая в зубах инструкцию.
— Нет, не эту! Вторую слева!
— Они все одинаковые! — возражала я, пытаясь удержать непослушную деревянную планку.
— Ничего подобного! Вот смотри, у этой выемка больше!
— Ты как отец моего друга, который собирал нам шкаф в общежитии, — рассмеялась я.
— Он тоже все время говорил «держи штуку» и «дай мне вон ту фиговину».
В конце концов кровать была собрана. Мы повалились на нее с чувством полного истощения и победы.
— Ну вот, — выдохнул Тарас, обнимая меня.
— Наш дом.
— Наш дом, — улыбнулась я в ответ.
Первые недели совместной жизни пролетели как один день. Мы привыкали друг к другу. К тому, что я оставляю волосы в раковине, а он разбрасывает носки по всей спальне.
К тому, что он ворчит по утрам без кофе, а я не могу заснуть, пока на кухне не будет идеальной чистоты. Это были мелкие бытовые разногласия, но мы учились договариваться.
Однажды вечером, через месяц после переезда, я пришла с работы расстроенная. Новый проект в моем отделе забуксовал, и Сергей Петрович довольно жестко указал мне на ошибки.
— Что случилось? — сразу спросил Тарас, увидев мое лицо. Он уже готовил ужин.
— Ничего особенного, — махнула я рукой, бросая сумку на диван.
— Просто работа. Все как всегда.
— Расскажи, — он выключил плиту и сел рядом со мной.
— Я вижу, что тебя что-то беспокоит.
Я вздохнула и рассказала ему про проект, про замечания Сергея Петровича, про то, что чувствую себя неуверенно в новом коллективе.
— Может, я просто не справлюсь? — закончила я.
— Может, тот проект с тобой был просто удачей?
— Не смей так говорить, — строго сказал он.
— Ты — блестящий специалист. Просто в каждом новом месте нужно время, чтобы влиться. Дай себе время.
— Легко тебе говорить, — у меня навернулись слезы.
— Ты у себя как рыба в воде. Все тебя уважают. А я… я снова стала новичком. И все смотрят на меня как на «ту самую, что встречается с Гордеевым».
Тарас обнял меня.
— Слушай, я могу поговорить с Сергеем. Мы с ним давно знакомы. Я могу…
— Нет! — я резко вырвалась из его объятий.
— Ни в коем случае! Я сама должна справиться. Я не хочу, чтобы меня снова считали девушкой, которой начальник решает все проблемы.
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Я просто хотел помочь.
— Я знаю. Но ты не можешь всегда меня спасать, Тарас. Я должна научиться стоять на своих ногах. Сама.
Мы помолчали. В воздухе висело напряжение.
— Хорошо, — наконец сказал он.
— Я понял. Ты права. Я не буду вмешиваться. Но если тебе понадобится совет… я всегда рядом.
— Спасибо, — улыбнулась я ему.
— Это мне и нужно.
Это был наш первый серьезный разговор. Не ссора, а именно разговор. Мы учились быть не просто влюбленной парой, а партнерами.
Через пару дней случилась еще одна проблема. Позвонила мама Тараса. Он разговаривал с ней около часа, а когда положил трубку, выглядел озабоченным.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Мама хочет приехать в гости. На следующей неделе.
— И это плохо? — удивилась я.
— Я давно хотела с ней познакомиться.
— Ты не понимаешь, — он провел рукой по волосам.