— Моя мама… она женщина с характером. И у нее очень четкие представления о том, какой должна быть жена ее сына.
— А я не соответствую? — насторожилась я.
— Она думает, что я должен быть с кем-то вроде Софии. С женщиной из нашего круга. С дипломатом, юристом, дочерью ее подруги. А не с… — он запнулся.
— С девушкой, которую ты нашел в костюме бобра? — закончила я за него.
Он виновато кивнул.
— Она просто еще не знает тебя. Когда узнает — полюбит. Я уверен.
Но я видела, что он сам не уверен. И мне стало страшно.
Мама Тараса, Ирина Владимировна, приехала в пятницу. Это была высокая, стройная женщина с идеальной осанкой и пронзительным взглядом. Она осмотрела нашу квартиру, одобрительно кивнула, а потом устроила допрос с пристрастием.
— Так вы, Анастасия, работаете в маркетинге? — спросила она за чаем.
— В той же компании, что и мой сын?
— Да, — кивнула я.
— Но в другом отделе.
— А как вы познакомились? — ее взгляд был изучающим.
Я почувствовала, как краснею. Тарас поспешил мне на помощь.
— Мам, мы работали над одним проектом.
— А, понятно, — она отхлебнула чаю.
— Служебный роман. Как банально.
Вечер прошел в напряженной беседе. Ирина Владимировна расспрашивала меня о семье, об образовании, о планах на будущее. Я чувствовала себя как на экзамене, который проваливаю.
Когда она ушла в свою комнату, я разрыдалась.
— Она меня ненавидит! — всхлипывала я.
— Она считает меня недостойной тебя!
— Успокойся, — гладил меня по спине Тарас.
— Она просто осторожничает. Она всегда такая с новыми людьми.
— Но я же не новый человек! Я твоя невеста!
— Она это поймет. Дай ей время.
На следующее утро Ирина Владимировна застала меня за готовкой завтрака. Я решила сделать ее любимые сырники по рецепту своей бабушки.
— Что это вы делаете? — спросила она, заглядывая в кастрюлю.
— Сырники, — улыбнулась я.
— По семейному рецепту.
— У Тарасика с детства непереносимость лактозы, — холодно сказала она.
— Разве вы не знали?
Я остолбенела. Я и правда не знала.
— Он… он никогда не говорил.
— Многое он вам, видимо, не говорит, — она повернулась и вышла из кухни.
Я стояла и смотрела на испорченное тесто, чувствуя себя полной дурой. В этот момент вошел Тарас.
— Что случилось? — увидев мое лицо, он сразу подошел ко мне.
— У тебя непереносимость лактозы? — спросила я дрожащим голосом.
— А, это… — он смущенно потупился.
— Да, в детстве была. Но сейчас уже прошла. Я просто не люблю молочное, поэтому и не говорю.
— А почему ты мне не сказал? Твоя мама сейчас думает, что я о тебе вообще ничего не знаю!
— Настя, успокойся, — он попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Нет! Мне надоело, что ты скрываешь от меня такие вещи! Сначала работа, теперь это! Мы же должны быть командой! А команда — это когда ты говоришь мне важные вещи!
Мы стояли друг напротив друга на кухне, и впервые за долгое время между нами пробежала искра настоящего гнева.
— Ты права, — тихо сказал он наконец.
— Прости. Я привык все решать сам. Держать все в себе. Но я научусь делиться с тобой. Обещаю.
В этот момент в кухню вошла Ирина Владимировна. Она слышала наш разговор.
— Извините, что вмешиваюсь, — сказала она неожиданно мягким голосом.
— Но, Тарас, твоя невеста права. Ты всегда был слишком закрытым. Даже в детстве. — Она повернулась ко мне.
— А вы, Анастасия, мне начинаете нравиться. Вы не боитесь ему говорить правду. А ему это нужно.
Мы с Тарасом переглянулись в изумлении.
Весь оставшийся день Ирина Владимировна вела себя гораздо теплее. Она даже попросила мой рецепт сырников. А когда уезжала, обняла меня и сказала:
— Заботьтесь о моем мальчике. И не позволяйте ему слишком зазнаваться.
Мы стояли на пороге и махали ей вслед.
— Ну что, — сказал Тарас, когда машина скрылась за углом.
— Выдержала мою маму. Теперь ты точно готова ко всему.
Я рассмеялась и обняла его.
— С тобой я готова даже к апокалипсису.
Вечером мы сидели на диване, и я думала о том, как много мы прошли за последнее время. Ссоры, недопонимания, трудности. Но мы справились. Потому что научились разговаривать. Научились слушать друг друга.
— Знаешь, — сказала я, глядя на свое обручальное кольцо.
— Раньше я думала, что любовь — это всегда праздник. Фейерверки и бабочки в животе.
— А сейчас? — спросил он, играя моими волосами.
— А сейчас я понимаю, что любовь — это вот это. Умение переживать трудные дни. Умение прощать. Умение расти вместе. Это тяжелая работа. Но самая лучшая работа на свете.
Он поцеловал меня в макушку.
— Согласен. И я готов работать с тобой до конца жизни.
Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как крепчает наша связь. Преодолевая препятствия, мы становились не просто парой, а настоящей семьей. И это было страшнее и прекраснее, чем любой роман в тайне от всех.
Глава 22. Свадьба и неожиданный гость
Приготовления к свадьбе заняли у нас почти полгода. Иногда мне казалось, что организовать наш проект на работе было проще, чем спланировать одно-единственное торжество. Мы спорили о всем на свете — о цветах, о меню, о списке гостей.
— Я не хочу огромную свадьбу, — твердила я Тарасу в очередной раз, листая каталог с приглашениями.
— Давай позовем только самых близких. Семью и несколько друзей.
— Но у меня куча деловых партнеров, Насть! — возражал он.
— Их нельзя не позвать. Это будет выглядеть странно.
— А почему наша свадьба должна быть бизнес-мероприятием? — я чувствовала, как начинаю злиться.
— Это наш день! Мы должны думать о себе, а не о том, что подумают твои партнеры!
Мы сидели на кухне нашей квартиры, и атмосфера снова накалялась. За последние месяцы мы научились спорить не переходя на крик, но это давалось нелегко.
— Ладно, — вздохнул Тарас, отодвигая от себя планшет с списком гостей.
— Давай попробуем по-другому. Составим два списка. Первый — те, без кого мы не можем представить этот день. Второй — те, кого позвать желательно, но не обязательно.
Это сработало. После долгих обсуждений мы составили список из семидесяти человек. В основном друзья и близкие родственники. Из деловых партнеров Тарас оставил только самых важных — тех, с кем был действительно дружен.
Следующей проблемой стало платье. Я пошла выбирать его с Леной, своей новой подругой из отдела. Мы обошли десять салонов, и я уже начала отчаиваться.
— Мне кажется, я просто не создана для свадеб, — жаловалась я ей, примеряя очередное пышное платье, в котором выглядела как торт.