Глава 27. Наше «долго и счастливо»
Прошло пять лет с того дня, как мы привезли нашего Лёшу домой. Иногда мне кажется, что это было вчера. А иногда — что это была целая вечность, наполненная таким количеством событий, что хватило бы на три жизни.
Наше утро начиналось не с кофе и круассанов, а с топота маленьких ног по коридору. Ровно в семь утра дверь в нашу спальню с скрипом открывалась, и на пороге появлялся наш сын. Весь взъерошенный, в пижаме с машинками и с любимым плюшевым зайцем в руке.
— Мама! Папа! Пора вставать! — объявлял он громким, звонким голосом.
Тарас, все еще сонный, ворчал что-то под нос и натягивал одеяло на голову. Но Лёша был неумолим. Он подбегал к кровати и начинал нас тормошить.
— Папа, вставай! Сегодня же суббота! Ты обещал мне в парк на роликах!
— Лёш, еще пять минуточек, — стонал Тарас из-под одеяла.
— Нет! Сейчас же!
Я смеялась, глядя на них, и потягивалась. Эти утренние битвы стали нашим новым ритуалом.
За завтраком на кухне царил привычный хаос. Лёша рассказывал нам планы на день со скоростью пулемета.
— А потом мы покатаемся на роликах, а потом купим мороженое, а потом пойдем к бабушке, а она обещала мне новую машинку, а потом…
— Эй, полегче, — перебил его Тарас, наливая себе кофе.
— Давай по порядку. Сначала завтрак. Потом уборка комнаты. А потом уже парк.
Лёша надул губки.
— Но убирать комнату скучно!
— Без уборки никакого парка, — твердо сказала я, ставя перед ним тарелку с омлетом.
— Правила есть правила.
Пока Лёша с выражением вселенской скорби ел омлет, Тарас смотрел на меня и улыбался.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто смотрю на тебя. Наша грозная мама.
После завтрака мы принялись за уборку. Лёша нехотя собирал свои разбросанные игрушки, а мы с Тарасом мыли посуду и раскладывали вещи.
— Знаешь, о чем я подумал? — сказал Тарас, вытирая тарелку.
— О чем?
— Ровно семь лет назад я впервые увидел тебя в том дурацком костюме бобра. Если бы мне тогда сказали, что через семь лет мы будем вот так вот стоять на кухне и мыть посуду, пока наш сын убирает в своей комнате… я бы ни за что не поверил.
Я рассмеялась.
— Да уж. Изо всех возможных вариантов развития событий этот был самым невероятным.
Лёша, услышав наш смех, прибежал на кухню.
— А что было семь лет назад?
— Папа тогда впервые увидел маму, — улыбнулся Тарас.
— И какая она была? — заинтересовался Лёша.
— Очень смешной, — сказал Тарас, подмигивая мне.
— Она была в костюме большого бобра и застряла в турникете в метро.
Лёша захохотал.
— Правда? Мама, ты была бобром?
— Была, — вздохнула я с преувеличенной грустью.
— И папа меня оттуда вытаскивал.
Эта история стала любимой семейной легендой. Лёша просил рассказывать ее снова и снова, и каждый раз он смеялся до слез.
После уборки мы, как и обещали, пошли в парк. Лёша лихо катался на своих трехколесных роликах, а мы с Тарасом шли за ним, держась за руки.
— Смотри, как он быстро научился, — с гордостью сказал Тарас, глядя на сына.
— В папу пошел, — улыбнулась я.
— Упрямый и целеустремленный.
Мы сели на скамейку и смотрели, как Лёша гоняет по дорожке. Было тепло, светило солнце, и в такие моменты я чувствовала себя абсолютно счастливой.
— Помнишь, как мы боялись, что не справимся? — тихо спросила я.
— Как же, — кивнул Тарас.
— Первые месяцы были адом. Но сейчас… сейчас я не могу представить жизнь без этого маленького монстра.
— Он и правда иногда монстр, — рассмеялась я.
— Особенно когда не хочет есть суп или ложиться спать.
— Но наш монстр, — он сжал мою руку.
После парка мы зашли в кафе и купили Лёше обещанное мороженое. Он сидел, счастливый, весь перемазанный шоколадом, и болтал ногами.
— Мам, а пап, а вы тоже будете мороженое?
— Нет, мы взрослые, — сказал Тарас.
— Мы будем кофе.
— А я когда вырасту, тоже буду пить кофе? — поинтересовался Лёша.
— Обязательно, — улыбнулась я. — Но не торопись расти.
Вечером мы поехали к моим родителям. Лёша обожал бывать у бабушки с дедушкой, потому что они его баловали, как только могли. Как и предсказывал Лёша, бабушка действительно подарила ему новую машинку — большой яркий грузовик.
Пока Лёша играл с дедом в гостиной, мы с мамой сидели на кухне и пили чай.
— Как дела на работе? — спросила мама.
— Хорошо, — кивнула я.
— Проект, который я вела, завершился на прошлой неделе. Успешно. Теперь думаю, не взяться ли за что-то новое. Или, может, немного передохнуть.
— А Тарас?
— У него тоже все хорошо. Недавно повысили. Теперь он курирует не только наш отдел, но и еще два смежных.
— Я рада за вас, — мама улыбнулась.
— Вы построили такую хорошую жизнь. Такую крепкую семью.
Мы сидели и болтали о всяких мелочах, и я смотрела, как папа ползает по полу с Лёшей, устраивая гонки грузовиков. И снова думала о том, как все изменилось.
Когда мы вернулись домой, Лёша почти сразу уснул в машине. Тарас осторожно вынул его из автокресла и понес в дом. Я шла рядом и смотрела на них — на моего сильного мужа, несущего нашего спящего сына. И снова сердце наполнялось любовью.
Мы уложили Лёшу в кровать, поправили одеяло, и он, не просыпаясь, улыбнулся во сне.
— Интересно, что ему снится? — прошептал Тарас.
— Наверное, его новый грузовик, — улыбнулась я.
Мы вышли из комнаты и притулились на диване в гостиной. Было тихо, только слышно было тиканье часов на стене.
— Знаешь, о чем я сегодня думал в парке? — сказал Тарас, обнимая меня.
— О чем?
— О том, что мы счастливы. По-настоящему. Не так, как в кино — с постоянными страстями и драмами. А тихо, спокойно, надежно. И это… это даже лучше.
— Я с тобой согласна, — кивнула я.
— Раньше я думала, что любовь — это как фейерверк. Ярко, громко, но быстро заканчивается. А оказалось, что настоящая любовь — это как вот этот вечер. Тишина, покой и уверенность, что ты с самым близким человеком.
Мы сидели молча, и каждый был погружен в свои мысли. Вспоминали всю нашу историю. Наше нелепое знакомство. Тайные встречи. Слезы, ссоры, примирения. Свадьбу. Рождение Лёши. Все трудности, которые мы преодолели вместе.
— А помнишь, как София пыталась нас разрушить? — вдруг спросила я.
— Как же, — усмехнулся Тарас.
— А помнишь, как ты пролила кофе на клавиатуру Евы в первый же день?
— А помнишь наш первый ужин после работы? Ты тогда еще был таким строгим и неприступным.
— А помнишь, как мы чуть не поссорились из-за моего повышения? Ты тогда ревновала меня к работе.