Он выскочил прямо из ванной, чтобы меня спасти, обернув полотенце вокруг бедер наскоро, а теперь…это полотенце валяется на полу. Под моей рукой. А он стоит передо мной…абсолютно голый.
Я смотрю точно туда, куда смотреть не должна.
Прекрати смотреть туда, куда не должна смотреть! Тебя что?! Приклеили?!
Похоже на то…
Кто бы знал, чего мне стоит оторваться…прямо перед моим лицом предел всех больных фантазий, и это...ох, боже, такого даже я себе напридумывать не могла...Понятно теперь откуда он весь из себя такой в себе уверенный и наглый. Все теперь становится ясно...
Пару раз моргаю и медленно поднимаю глаза к его лицу. Иван усмехается, выгнув брови, потом плавно облизывает нижнюю губу. Мне на мгновение кажется, что сейчас он скажет что-нибудь, и я непременно лишусь чувств от наплыва ярких, взрывчатых эмоций, но...нет. Он молчит. Просто присаживается и забирает полотенце, потом выпрямляется и возвращает полотенце на место.
- Перекрою воду, - говорит хрипло, - Крикни, когда перестанет фонтанировать.
Ответить что-то я едва ли смогу, поэтому лишь киваю. Он уходит. Дышать все еще нечем…
***
Он надо мной сжалился, и нашу милую мизансцену мы не обсуждали. Иван перекрыл воду, а потом пришел и занялся краном. Я сбежала в комнату, чтобы переодеться в домашнее платье.
Потом пришлось, конечно же, вернуться…
Кухня утонула не в воде, а в неловкости. В основном, к сожалению, в моей. Иван вел себя обыкновенно, просто сказал, что нужно заказать новый кран. Я кивнула. Он ушел. Тоже слава богу, на самом деле, ведь как бы это по-детски и глупо ни звучало, но говорить с ним сейчас долго было выше моих сил. А он не давил…
Иван не вернулся, позволив мне немного успокоиться. Я принялась за уборку помещения, в основном снова не от воды, а от глупых рефлексий.
Всякое бывает! И да, такое тоже! Хватит вести себя, как дура! Будто бы ты никогда не видела голого мужчину…
Прикрыв глаза и положа руку на сердце, я, конечно, видела, но…сейчас я видела по-другому и то, чего видеть не хотела. При этом страстно желая увидеть…и тут уже плевать, собственно, правильно или нет, но мне сложно избавиться от мурашек и внутренних искр, ведь…такого со мной раньше никогда не было… разве что в первый раз, когда я влюбилась.
Так странно…
Я влюбилась?
Ответ снова не удается нащупать, потому что раздается звонок в домофон.
- Это курьер с краном, - слышу голос Ивана и снова падаю до мурашек.
Мычу себе под нос что-то нечленораздельное, не поворачиваясь к нему лицом.
Он стоит недолго, потом шаги отдаляют его от меня, а мои проклятия только приближаются…
Я не имею права так о нем думать! Я не могу…но думаю…и ничего с этим поделать не могу. Я думаю, ведь впервые в жизни рядом с мужчиной ощущаю себя свободной, живой…такой собой, по которой так сильно скучала…
Снова звучат его шаги, и я снова отодвигаюсь от ощущений, на которые все еще не имею никакого права. Что между нами происходит? Непонятно. И я не хочу знать ответ на этот вопрос — страшно; слишком страшно…
Иван кладет на стол что-то тяжелое, а я убираю волосы с лица и на мгновение застываю. Хватит! Ты должна что-то сказать. Это уже становится просто-напросто ненормальным…
- Прости, что так получилось. Я…эм…хотела оттереть пятно и…
- Не извиняйся, - перебивает меня хрипло.
Я пару раз киваю.
Напряжение на кухне становится еще тяжелее. Пальцы цепляются за тряпку, как за спасительный круг.
Может быть, он снова сжалится надо мной и уйдет? Но Иван стоит и смотрит мне в спину, напрягая душу, как струны, которые натягивают до предела…
Шаг.
Я внутри вздрагиваю.
Еще один.
Еще.
Жар его тела бьет в лопатки, дыхание перебивает. Руки начинают подрагивать. А его ложатся на кухонную тумбу, закрывая меня в капкане.
Шумно выдыхаю. Иван делает последний шаг, и мои лопатки касаются его груди. Чувствую мощное сердцебиение, а потом его дыхание на своих волосах…
Внизу живота резко простреливает. Я хочу дернуться в сторону, нарастить дистанцию, но, похоже, это лишь жалкие оправдания, а не истинные желания...
Не шевелюсь.
Иван медлит всего мгновение, за которое, кажется, проносится вся моя жизнь. А потом резко останавливается. Он становится еще ближе и касается носом волос…
Из груди вырывается непроизвольный, тихий полустон, пальцы сильнее сжимают кухонный гарнитур. Иван шумно выдыхает.
- Успокойся, - звучит его низкий, хриплый голос, который вроде как просит об одном, но добивается другого.
Мир становится ярче. Горячее возбуждение накатывает огненной лавой, которая плавит кости.
Я не помню себя, и совершенно не помню, когда в последний день чувствовала так ярко…
Его руки медленно соскальзывают со столешницы и ложатся мне на бедра. Я снова давлюсь воздухом и вздрагиваю. Юбка собирается ваше, подушечки вонзаются в кожу…
Боже…
Это похоже на выстрел. Дальше — агония. Иван резко поворачивает меня на себя и по-хозяйски укладывает ладонь на щеку, а потом целует. Он вонзается мне в затылок, словно боится, что я попытаюсь отстраниться, и я бы попыталась. Он хорошо меня изучил. Я боюсь всех этих чувств, боюсь нашего сближения еще больше. Мне бы хотелось чего-то поспокойней, когда я оправлюсь от предательства и вообще захочу чего-то хотеть, но он все мои планы в помойку! Я не могу сопротивляться, отвечаю ему с пылом, с жаром, с готовностью.
Так долго представляла себе это…вкус его губ, силу его объятий, огонь, в котором сама захочу сгореть, а в реальности это еще круче! Даже самые смелые мысли и сны не идут ни в какое сравнение с ощущением, которое появляется во мне сейчас.
И это не я вовсе!
А может, я. Просто доселе незнакомая…
Она знает чего хочет. Она этого не боится. Она идет навстречу, она рискует. Иван придавливает меня к столешнице, углубляя поцелуй. Из его груди звучит тихий рык, от которого все тело лихорадит! А потом он резко подхватывает меня на руки и несет к столу.
С него летят чашки, салфетки, подставки. На нем есть только мы…я и он, два человека, которых искрит друг от друга. Почему? сейчас это почти неважно…лишь на мгновение…лишь на одно мгновение в моей голове оживает страх. Я упираюсь ему в грудь ладошкой, отстраняюсь и шепчу.
- Что мы делаем? Так нельзя…
Будто бы сопротивление ради сопротивления. Я обхватываю его бедра ногами насмерть, и ничто не заставит отпустить! А рукой цепляюсь за голые лопатки, оставляя на них следы своих ногтей. Он продолжает меня целовать, хрипло шепчет…
- Почему?
Откидываю голову назад, чтобы дать больше места для ласк. Его губы такие приятные, такие теплые, такие мягкие…
- Мы…это…мы все усложняем…это…не надо этого…
Иван выпрямляется, заглядывает мне в глаза, а потом кивает.
- Тянет к тебе адски. Больше это сдерживать не могу. Я хочу все усложнить, красивая. А ты?
Глупый вопрос.
Какой глупый вопрос…