Моргаю часто.
Здесь можно не верить, конечно, но я смотрю на Людмилу Прокофьевну и понимаю, что она не врет.
Сильнее сжимаю руку Вани, голос ломает от слез.
- Спасибо…
Она горько улыбается и мотает головой.
- Не нужно благодарить, Галя. Это меньшее, что я могу сделать за то, чтобы хотя бы немного ослабить грех своей девочки.
Хмурюсь. Людмила Прокофьевна тихо усмехается.
- Глупо, да? Но перед лицом вечности ты начинаешь видеть мир и эту жизнь совершенно в иной перспективе.
- Я не считаю, что это глупо.
- Хорошо.
- Но что будет дальше?
- А что будет дальше? Надеюсь, что вас ждет хорошая, долгая, счастливая жизнь. Искренне, Галя.
- Ваша внучка…
- Она только начинает свой путь искупления. Не волнуйтесь, она в полной мере заплатит за то, что сделала.
- Но…
- Только так она усвоит урок, Галя. Иногда в жизни нужно быть жесткой, только такой выбор есть, если ты хочешь по-настоящему научить чему-то своего ребенка.
Повисает тишина. Что ответить — я не знаю, но ее слова в полной мере находят отклик в моей душе. Да, она права. Иногда надо быть жесткой, чтобы чему-то научить, а это, пожалуй, самая главная ответственность родителя: не просто привести в этот мир ребенка, но показать ему, что нужно делать и как это нужно делать правильно.
- Что ж, пожалуй, на этом все, - Людмила Прокофьевна тушит сигарету в пепельнице, а потом встает.
Я встаю следом, мы встречаемся взглядами. Через мгновение она улыбается и открывает свою сумочку.
- Ах да, еще вот это.
- Что это такое?
- Договор, который ваш супруг заключил с Верным, - на стол ложится небольшая папка с логотипом его фирмы в форме голубки, - Он принес мне его в качестве доказательств, и я уверена, что ваш адвокат не отпустит этот документ, но пусть и у вас будет копия. Так вы гарантированно будете в безопасности.
Пару раз постучав по столу ногтем, она поднимает помутневшие, голубые глаза и тихо добавляет.
- Мне жаль, что так произошло. И мне жаль, что моя семья сыграла в твоей драме не последнюю роль, Галя, но знаешь, как говорят? Все, что ни делается, все к лучшему. Если ты когда-нибудь сможешь простить…я буду благодарна. Если нет? Что ж…значит, жизнь сама все расставит по своим местам. Я очень люблю свою внучку, но…над этим я уже невластна. Последнее, что я могу — это дать ей этот урок. Надеюсь, она когда-нибудь его поймет.
- Я тоже, - соглашаюсь тихо.
Она мне улыбается.
- Всего хорошего. И да. Прости, что тебя так резко сегодня дернули — моя вина. Мой сотрудник наказан за грубость.
С этими словами она покидает мой дом, а когда я закрываю за ней дверь, еще долго буду слышать запах ее парфюма. Он ванильный, цветочный, и теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с новыми начинаниями…
- Ты свободен, - говорю тихо, когда смотрю Ване в глаза.
Он хмурится.
Он не верит.
А я вот…дура или нет, но точно знаю: он — свободен.
- Ты свободен! - визжу и кидаюсь ему на шею.
Ваня меня обнимает, хотя я и чувствую, что радости моей не разделяет. Ничего. Сегодня вечером мне позвонит Верный и все встанет на свои места.
Людмила Прокофьевна сказала чистую правду.
Эпилог
Галя, около двух лет спустя
Мои пальцы танцуют медленный вальс на длинных, тугих клавишах. Музыка переходит в пространство, заполняет его. Она скользит плавно, медленно. Она приносит спокойствие.
Я улыбаюсь.
Прикрыв глаза, медленно покачиваюсь в такт, ощущая на сердце всепоглощающее благоговение. По-простому, это счастья.
Да, так выглядит счастье…
Позади раздаются тихие шаги. Я их узнаю из тысячи, ведь на каждый в моем сердце происходит маленький, токовый разряд.
Родные ладони ложатся мне на плечи. Чуть сжимают их. Улыбаюсь шире, а к ним подаюсь ближе.
- Ты уже уезжаешь? - с губ срывается тихий вопрос.
Ваня наклоняется ближе. От него пахнет так, как всегда. Я уже привыкла к этому аромату, он для меня навсегда ассоциируется со спокойствием, с любовью. С моим домом или с той самой стеной, о которой мечтает каждая женщина.
Он — то, о чем мечтает каждая женщина.
Два года назад я уже догадывалась, что рядом с ним невозможно быть кем-то, кроме королевы, но я даже не подозревала, что это ощущение будет настолько огромным и станет преследовать меня по пятам. Пока я окончательно не привыкну быть королевой.
Ко мне так в жизни ни разу никто не относился. И я знаю, что никто не способен дать мне больше, чем дает этот мужчина.
Два года назад я об этом, конечно же, не знала. Я выбирала наугад. Это было на прыжок веры, когда Александр приехал к нам в квартиру лично, чтобы порадовать неожиданными новостями. Когда я провожала его, он взглянул мне в глаза и прошептал:
- Если честно, то я давно не испытывал того, что испытал рядом с тобой, Галя. Не думал, что это еще возможно и…хотел пригласить тебя на свидание. Скажи мне, это еще актуально? Или от своих собственных страхов, я слишком долго тянул?
Два года назад у меня был выбор. Александр Верный потрясающий мужчина, скрывать и отрицать это просто глупо. Он образован, хорош собой, и мы с ним из одного мира. Мы с ним похожи. Наверно, у меня была бы хорошая, достойная жизнь под его крылом, но…вся загвоздка была во мне. Дело даже не в Олеге, не в том, что мои парни за такой короткий промежуток времени успели расположиться к Ване. Видели бы вы, как они были счастливы, когда узнали, что Ваню официально освободили! Даже Артур непозволительно громко и радостно шутил, что теперь сможет выгулять его дальше, чем на два километра от дома. Ваня тогда в долгу не остался. Ввернул, что если он кого-то боится, и ему нужен статный, шикарный телохранитель, есть варианты переговорить с некоторыми людьми.
Видели бы вы лицо Артура…
Ха! Он у нас всегда славился главным «острым язычком» в семье, а тут бам! И его на его же поле переиграли.
Забавно…
Но все равно. Дело было не в укладе нашем, не в детях. Все дело всегда оставалось во мне. Рядом с Верным я чувствовала себя…нервно. Возможно, мне даже хотелось быть лучше, чем я есть. В смысле…я бы никогда не решилась выдать ему все свои минусы, но с удовольствием показать ему свои достоинства? Это да.
А с Ваней я — это я. Сразу я. Любая. Такая тонкая связь случается редко, но это и значит, что каждый пазл совпал, и тебе не нужно бежать и прятаться. Я не боюсь его обидеть, не боюсь с ним разговаривать, не боюсь показаться некрасивой, глупой, нервной. Я просто знаю, что могу быть с ним собой, а он меня за это только ближе к себе прижимать будет. И любить станет сильнее…
Два года назад у меня был выбор, но это было все равно, что выбирать между суррогатом и настоящим, крабовым мясом. И то и другое вкусно, конечно, но, камон. Не будем притворяться, будто первое кого-то прельстило бы больше.
Меня-то точно нет.
Я слишком много лет провела в попытках натянуть на себя рамки, которым не отвечала. Они лопались по бокам, резали. Они душили. А я продолжала старательно подгонять себя под стандарты, но…