— Я не приму его. Я не твоя, и ты идиот, если думаешь иначе.
Реон достаёт кулон из коробочки, и я замечаю тонкую цепочку, прикреплённую к нему. Затем он встает позади меня и, откинув мои волосы на плечо, застегивает цепочку на моей шее.
— Мило, что ты думаешь, будто можешь указывать мне, — рычит Реон мне на ухо.
— Мило, что ты думаешь, будто я стану тебя слушаться, — парирую я, поворачивая голову, чтобы видеть его. Он ухмыляется. Я отворачиваюсь, когда он наклоняется, и его губы касаются моей щеки. — Я не давала тебе разрешения целовать меня в губы.
— Я хочу не эти губы, Гусеница.
— А я не одобряю измен. — Я отстраняясь, но он резко притягивает меня обратно, так что моя спина врезается в его грудь.
— Я не изменяю.
— Изменяешь. Она и все остальные думают, что вы вместе. Мне плевать, как к этому относишься ты.
— Это договоренность, Гусеница.
— На которую ты согласился, — указываю я, цепочка касается моей обнаженной кожи, и кажется, будто она прожигает дыру в том месте.
— Та, на которую мне пришлось согласиться, потому что я еще не выбрал жену, — объясняет он.
Я слышала истории о том, как Кредо Отверженных выбирает жен своим членам. Они надевают кулон на избранницу, чтобы каждый в Обществе знал, что она занята. Я касаюсь кулона и невольно думаю, не в этом ли его предназначение, хотя я и не принадлежу Реону. Правда и ложь в Обществе – как две стороны одной монеты. Только они знают, что есть истина, и никто не спешит развеять слухи. Кто бы вообще поверил, что непристойно богатые, опасные мужчины создали общество для своей защиты? Разве деньги не справляются с этим? Но нет. Они собирают вокруг себя еще более влиятельных людей, чтобы укрепить контроль.
Всё это – игра в деньги и власть.
И лишь те, кто является членами Общества, знают ее истинные масштабы.
— Но теперь я выбираю себе жену. — Его руки обхватывают мою шею, и я ощущаю холод цепочки и почти обжигающий жар его ладоней. — Моя, — шепчет он, прикусывая мочку моего уха.
Я вырываюсь, и на этот раз он не останавливает меня, когда я открываю дверь и выхожу, двигаясь так быстро, как только позволяют мои каблуки.
Когда я оглядываюсь, вижу, как он достаёт что-то из-под ворота рубашки. На его шее висит кулон, который я потеряла в ту ночь, а на губах играет опасная ухмылка.
15.Реон
Мое внимание приковано к ней, пока она выбегает из уборной. Ее синее платье колышется в такт шагам.
Совершенство.
Жаль, она не понимает, насколько безупречна.
Со временем поймет.
Она на мгновение оглядывается, и ее взгляд падает на мою шею, туда, где я достал из-под рубашки тонкую цепочку. Я знаю, она видит то, с чем я отказываюсь расставаться, – ее кулон. По правде говоря, я забрал его ещё в ту самую первую ночь, спрятал в карман, и с тех пор ношу не снимая.
Лилит качает головой, прежде чем вернуться к своему побегу. Она была послана на эту землю, чтобы мучить меня. Покачивать своей милой задницей в платьях и медленно убивать меня каждым движением.
Нет необходимости приставлять нож к моей груди.
Достаточно просто смотреть, как она уходит.
Этого вполне хватает.
Дверь закрывается за ней, и я теряю ее из виду. Мое дыхание приходит в норму – я и не заметил, как оно участилось в ее присутствии.
Вдруг дверь снова открывается, и я с нетерпением вскидываю голову, надеясь увидеть её по ту сторону.
— Реон. — В поле моего зрения появляется женщина, но не та. Нет, это Майя, и она выглядит бледной, немного навеселе. — Кто она?
— Почему ты решила, что я ее знаю?
— Потому что ты ненавидишь людей. И все же сам предложил проводить ее. И ты стоишь в женском туалете, из которого она только что вышла.
— Майя.
— Подумай над своими следующими словами, Реон. Хорошо подумай. Ты не сможешь забрать назад то, что скажешь. Хочешь, чтобы я пошла к моему брату и рассказала ему, почему мы расстались?
Вот она, та самая скрытая сторона Майи, которую она прячет, представляясь безупречной ухоженной женщиной, а не избалованной эгоисткой, как о ней все говорят. Я слышал слухи, и теперь она показывает свое истинное лицо.
Она знает, что он выследит Лилит и устранит ее, если это будет означать, что его сестра будет счастлива. Они близки, очень близки. Мне это кажется странным, но только потому, что мои отношения с сестрой не такие.
— Для тебя это в новинку, Майя. Угрожать мне. Кто бы мог подумать, что на это ты способна.
— Кто бы мог подумать, что ты заглядываешься на другую? — парирует она.
— Я не заглядываюсь на другую. Я заполучу другую.
— А я позабочусь о том, чтобы она исчезла.
Моя челюсть дергается от ее угрозы. Требуется вся сила воли, чтобы не шагнуть вперед и не сжать её за горло, лишив воздуха.
Я не играю ни с кем, кроме Гусеницы.
Майя затеяла опасную игру, которая мне не по вкусу. Угрожать Лилит – даже хуже, чем угрожать мне.
— Тебе стоит попытаться сделать усилие ради меня, Реон. Ты даже не пытался. Я давала тебе пространство, но пришло время увидеть, что у тебя есть, и начать это ценить.
— И что же у меня есть, Майя?
Она усмехается.
— У тебя есть я. — Затем разворачивается и бесшумно удаляется.
Выйдя вслед за ней, я обнаруживаю Сорена, ожидающего меня. Когда он, блядь, успел прийти? Он смотрит, как уходит его сестра, а затем поворачивается ко мне, пронзая жестким взглядом.
— Часто заходишь в дамскую комнату?
— Я не хочу жениться на твоей сестре, — заявляю я, осознавая, насколько стал отчаянно зависим от Лилит.
Он сильнее сжимает бокал в руке.
— Ты женишься на Майе.
Идти против Лорда – глупо. Сколько бы денег и влияния у меня ни было – а их, черт возьми, немало – власть Сорена превосходит мою в десятки раз. И мы оба это знаем.
— Советую тебе пойти и помириться с Майей, пока я не сделал то, о чем ты пожалеешь.