— На тебе была маска? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает она, и в голосе звучит явное недоумение. — О боже! Ты и правда это сделал? Как? И зачем? Реон, это уже перебор!
— В любви и похоти нет места правилам, — говорю я ей. — А теперь прими мой видеозвонок.
— Нет.
Я нажимаю ещё раз – она снова сбрасывает.
— Прими вызов, Гусеница, — требую я.
— Зачем? Всё равно скоро увидимся лично. Или ты забыл про наше свидание?
— Чтобы я мог наглядно показать тебе, кому ты принадлежишь. И нет, не забыл. Я с нетерпением считаю минуты, так что позволь мне увидеть тебя перед встречей.
Я слышу, как она что-то передвигает, и затем ее прекрасное лицо появляется на экране; она сидит на кровати. Ее взгляд сразу устремляется на мой член. Болезненно твердый член.
— Мне понравилось твоё видео, — говорю я, проводя рукой по стволу. — Особенно как ты сжимала свои прекрасные соски.
— Я была пьяна. Не понимаю, о чем ты. — Она поджимает губы, не отводя глаз от моего члена.
— Уверена, Гусеница? — моя рука замирает. — Ты уверена, что не помнишь?
Лилит несколько раз моргает, и наконец ее взгляд встречается с моим.
— Я могу сделать запись экрана и использовать видео для своего сайта. — Она подмигивает.
— Но зачем? Всё это и так твое, можешь играть в любое время. — Я снова начинаю двигать рукой, на этот раз резче, и капля смазки появляется на кончике.
— Реон.
— Мм?..
— Сколько бы ты мне заплатил?
— Что?
— Сколько бы ты заплатил? — снова спрашивает она, облизывая губы и глядя на мою руку, ласкающую член. Я дрочу быстрее и сильнее.
— Я бы отдал тебе всё. Это то, что ты хочешь услышать?
— Да, — выдыхает Лилит и перемещает свою камеру, показывая, что обнажена.
Она встает с кровати, ставит телефон, затем оборачивается, и я сжимаю член крепче. — Что бы ты делал без своего богатства, Реон?
Ее рука ложится на живот, она смотрит вниз на свое обнаженное тело и начинает медленно, лениво выводить круги вокруг идеального пупка. Ее соски твердые, волосы распущены и ниспадают на плечи. Когда я не отвечаю, она снова смотрит мне в глаза.
— Ответь мне, Реон.
— Это зависит от обстоятельств. Скорее всего, я бы накопил его снова. Но на этот раз у меня была бы ты, — говорю ей.
— Быстрее, Реон. — Лилит переключает внимание на мой член, обхватывая руками груди. — Быстрее, — требует она, сжимая их для меня, после чего подходит ближе к камере, чтобы я мог видеть ее еще лучше. — Если ты хочешь меня, Реон, быстрее.
Ее голова запрокидывается, а другая рука опускается к киске. Я наблюдаю, как она раздвигает свои складочки и проводит пальцем до клитора. Как раз в этот момент я чувствую, как оргазм накатывает на меня, и кончаю.
— Блядь, — ворчу я. — Не останавливайся, — приказываю ей, но она лишь смеется и убирает руки от своего тела. Ее смех соблазнителен, и я хочу впитать в себя его звук.
— До свидания, Реон.
— Гусеница.
— Мы очень скоро увидимся. А пока – думай обо мне, когда будешь трогать свой член.
Она тянется к телефону.
— Я всегда думаю о тебе, Гусеница.
— Хорошо, — говорит она, прежде чем отключиться.
Черт.
Эта женщина станет моей погибелью.
Она – видение в белом, что довольно забавно. Красный, да, это ее цвет; черный – тоже. Но белый? Это очень интересно. Ранее я послал своего водителя забрать ее и привезти сюда. Теперь же я наблюдаю, как она входит – ночной воздух касается её нежной кожи, и по ней пробегает рябь мурашек. Её взгляд падает на стол, который я подготовил: мы на крыше с видом на ночной Нью-Йорк. Идеально, как и она.
Мне никогда раньше не приходилось организовывать свидание, и я знал, что не хочу выводить ее на публику, потому что планирую делать с ней очень плохие вещи. Я бы не хотел, чтобы нас арестовали на нашем первом официальном свидании. Мысль об этом заставляет меня невольно усмехнуться.
— Чему ты улыбаешься? — спрашивает она, подходя ближе. Я тянусь к её руке, не в силах удержаться. Сжимая её пальцы, притягиваю к себе. На столе уже всё готово. Я рассчитал всё с идеальной точностью.
— Тебе, конечно же, — говорю я ей, поднимая другую руку, чтобы коснуться ее лица.
— Ты приводишь сюда всех своих спутниц? — в ее голосе слышится ревность, и я не могу сдержать самодовольную улыбку от осознания этого.
— Для меня есть только ты, Гусеница, — напоминаю я ей.
Похоже, этот ответ её устраивает. Я подхожу к столу, отодвигаю стул и помогаю ей сесть. Когда она устраивается, я встаю позади, аккуратно отодвигаю её волосы с плеча и касаюсь губами нежной кожи на шее. Черт, как же она приятно пахнет. Отстранившись, я занимаю место напротив и снимаю крышки с блюд. Она бросает взгляд на еду, ухмыляется, берёт нож и вилку и начинает есть. Я тоже пробую и просто наблюдаю за ней. Мы молчим, пока я наливаю ей бокал её любимой водки и себе тоже.
— Гусеница. — Она поднимает голову, и ее грешные глаза встречаются с моими. — Как я вообще тебя нашел? — размышляю вслух.
Она пожимает плечами, и прежде чем я успеваю что-либо сделать, бокал выпадает у нее из рук. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, но осколок впивается мне в руку.
— Черт.
— У тебя кровь.
Именно тогда я слышу ее хриплое дыхание. Оставляя бокал там, где он упал, я замечаю, что ее взгляд прикован к моей руке. Кажется, она осознает, что пялится на мою кровь, потому что резко встает и подходит к краю здания, откуда открывается вид на город.
— Красиво, не правда ли? — спрашиваю, подходя к ней сзади. Я запускаю руку под ее платье и провожу по обнаженной коже. Мы оба смотрим вниз, на след моей крови на ее теле. — Я могу остановиться. — Я прижимаюсь к ней, чтобы она почувствовала то, что ощущал я с той самой минуты, как, блядь, увидел ее. Лилит качает головой и смотрит на меня через плечо, пока я остаюсь позади нее, а моя окровавленная рука гладит ее идеальную задницу. — Ты испортишь свое красивое платье, — предупреждаю я, но ее глаза уже закрыты, а дыхание становится все тяжелее.