— Охота, — слово срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.
Сорен замирает и наклоняется ко мне.
— Кто тебе рассказал о ней? — Я вздрагиваю, когда он хватает меня за руку. — Реон? Он должен вести себя разумнее.
— Реон ничего не говорил, — говорю я, пытаясь выдернуть руку, но Сорен не отпускает.
— Арло может быть невнимателен к мелочам, но он верен. Он ни за что не стал бы никому рассказывать об Охоте. Так что остаётся только Реон.
— Отпусти мою руку, — кричу я, всё ещё пытаясь вырваться из его хватки. Взгляд Сорена падает на то место, где его пальцы сжимают мою руку, и тогда он отпускает меня. Отступив назад, он оглядывается.
— Скажи, кто тебе сказал, и я отпущу тебя.
— Ты блефуешь. Ты никогда меня не отпустишь. Это я знаю точно.
— Ты глупая дура, раз вообще пришла.
— Глупая? Что ж, наверное, так, — я пожимаю плечами. — А кем тогда являешься ты? Глупым мужланом, который злится, что Реон не хочет твою чокнутую сестру? Это задело твои хрупкие жалкие чувства, Сорен? — Я огрызаюсь в ответ. — То, что он хочет меня… мусор, как ты наверняка меня называешь… больше, чем её? Как тебе такое?
— Он научится смотреть на вещи правильно.
— Неужели?
— Да. Потому что я не рассчитываю, что ты будешь дышать после сегодняшней ночи. — Я слышу улыбку в его голосе.
— Как самоуверенно с твоей стороны, — говорю я.
Вдалеке слышен гул грузовиков, но я точно знаю, что до любой крупной дороги отсюда идти очень далеко. На машине я добиралась сюда больше десяти минут, а сейчас стою посреди леса, у одинокого дома, и единственный путь к отступлению – как раз оттуда, где ездят машины.
Сорен бросает взгляд на свои часы. Циферблат загорается, он нажимает кнопку и поднимает на меня глаза.
— Мы даем добыче десять минут форы, прежде чем броситься в погоню. Твои десять минут начинаются сейчас.
— Где Реон? — в отчаянии спрашиваю я.
— О, он скоро появится… чтобы поохотиться на тебя. — Его слова шокируют меня. — Неужели ты правда думала, что ты особенная? Просто настала его очередь выбрать цель для охоты – и он отлично справился.
— Он бы никогда… — шепчу я, отрицательно качая головой.
— Думаешь, ты его знаешь, потому что трахнулась с ним пару раз? Думаешь, он теперь любит тебя, потому что хочет и дальше совать свой член тебе в рот? Да брось, Лилит, ты умнее этого. Реон – Отверженный. Он присоединился к нам только потому что любит охоту, и не на животных. — Сорен отступает от меня. — Я бы советовал тебе двигаться, Лилит. Еще никому не удавалось выбраться отсюда живым, так что твои шансы невелики. Но, как я говорю всем… удачи. — Он засовывает руку в брюки, нажимает кнопку и смотрит на меня. — Беги, Лилит. И молись, чтобы кто-нибудь другой нашел тебя раньше, чем я.
Я бросаю взгляд на грузовики, приближающиеся по дороге.
— Нет, — произношу упрямо.
Сорен усмехается и запрокидывает голову.
— Боже, ты действительно делаешь эту Охоту чертовски легкой.
Он потирает руки, подходя к своей машине, припаркованной за моей. Достает оттуда длинную палку и поднимает ее.
Нет, не палку.
Гребаное ружье.
Он целится в меня и стреляет.
Пуля попадает в землю прямо передо мной. Меня охватывает абсолютная паника, когда я понимаю, что он не шутит.
— Это твое единственное предупреждение. А теперь беги.
Сорен перезаряжает ружьё и снова наводит его на меня, теперь прямо в голову. Я вижу, как его палец медленно сжимает спусковой крючок – и когда он стреляет, дробь проносится в сантиметрах от моего лица, со свистом рассекая воздух. Пока он снова заряжается, я разворачиваюсь и бегу.
Сорен стреляет ещё раз, и пуля вонзается в дерево рядом со мной. Я слышу его смех, пока мои каблуки вязнут в земле.
— Беги, Лилит, беги! Потому что мы найдём тебя!
Я не сбавляю скорости. Я бегу, пока лес не поглощает меня полностью, пока не исчезают огни и не стихает его смех. Ветки хлещут меня по лицу, обжигая кожу. Ноги вязнут и спотыкаются о неровную землю. Когда лёгкие горят от боли, и я уже не уверена, что смогу сделать ещё шаг, я останавливаюсь и сползаю по стволу дерева на землю, игнорируя кору, впивающуюся в спину.
Неужели Реон и вправду будет охотиться на меня?
Конечно, нет.
Он бы не стал.
Я трясу головой и наклоняюсь, чтобы снять туфли, заранее зная, что мои ноги будут в крови. Но сейчас это не важно. Держа туфли в руке, я приподнимаю подол платья и достаю нож, прикрепленный к бедру, – тот самый, с первой ночи с Реоном. Схватив край платья, я разрезаю его снизу вверх, чтобы было удобнее бежать. Затаив дыхание, замираю и прислушиваюсь к шагам, но в лесу холодно, и, несмотря на недавний бег, дрожь пробирает все мое тело.
Я встаю, прикрепляю нож обратно к ноге и пытаюсь придумать, как выбраться отсюда.
Должен же быть выход.
Какая-нибудь дорога?
Не может быть, чтобы все вокруг принадлежало им.
Сколько людей уже погибло здесь?
Стану ли я еще одной в их длинном списке?
Я тянусь к телефону, спрятанному в лифе платья, но, вытащив его, вижу, что сигнала нет, а заряд на исходе – осталось всего десять процентов. Почему я не зарядилa его?
Убрав телефон обратно в вырез платья, я беру туфли в руки и снова трогаюсь в путь.
Охота.
И теперь я – добыча.
Кто бы мог подумать, что именно так я и умру?
Бьюсь об заклад, отец будет не просто недоволен – он придет в ярость. И сильно расстроится.
А тётя…
Черт, как это на нее подействует? Еще один близкий человек, погубленный проклятой Охотой.
Хотя, с другой стороны, о ее парне так больше никто и не услышал. Только она и те, кто охотился на него, знают, что он мертв.
Его объявили пропавшим без вести.
Неужели со мной будет то же самое?
Стану ли я просто еще одной пропавшей без вести, которую так никогда и не найдут?
Кто-нибудь ведь должен будет всё понять. Тогда меня пронзает сожаление: а есть ли вообще хоть кто-то, кто по-настоящему будет скучать по мне? Конечно, помимо отца и Линды. Кто-нибудь еще?