— Лорд сказал, что мы ждём тебя, и вот ты здесь. Парни уже ушли вперёд, — кивает он в сторону леса. Оттуда доносится смех – значит, остальные уже начали. — Что тебя так задержало?
— Дела. — Я не стану признаваться, где был. — Но теперь я здесь, так что пошли.
Он ухмыляется и надевает маску.
Охота под ночным небом, пока кто-то бежит, спасая свою жизнь, – это самый захватывающий опыт. Охота всегда была моей любимой частью пребывания в Обществе.
Иногда мне интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы я не вступил в него. Если бы я не был тогда молодым и нетерпеливым и не имел бы этой потребности – выслеживать добычу, охотиться и смотреть, как жизнь уходит из её глаз.
Вступил бы я всё равно? Вероятно, нет.
Потому что однажды оказавшись в Обществе – остаёшься навсегда. Я не могу отказаться от членства, даже если бы захотел.
Единственный выход – смерть.
По лесу разносится крик, и я останавливаюсь.
Хэнк уходит вперед, а Сорен подходит ко мне сзади.
— Думаю, для тебя это будет самая интересная Охота.
— Думаешь? — спрашиваю я, чувствуя тяжесть топора в руке.
— Вообще-то, да. Уверен, ты запомнишь ее на всю жизнь.
Еще один крик разносится по лесу, когда Сорен хлопает меня по спине.
— Поторопись, Реон. Ты же не хочешь упустить свой трофей.
Он уходит, а я направляюсь в противоположную сторону. Если Сорен не против охотиться с другими, то я предпочитаю одиночество. Я небрежно закидываю топор на плечо и иду в направлении, откуда донёсся крик.
На этот раз жертва, кажется, женщина – это изменение, хотя и не первое. Однажды у нас уже была женщина в качестве добычи. Она была настоящей проблемой. Та, по которой никто бы не скучал. Она торговала собственными детьми, сдавая их в руки педофилов. Вскоре после этого мы нашли всех участников группировки, привезли их в лес, поохотились на них и тоже расчленили.
Мы были рады избавиться от неё, и её дети наконец-то освободились от того ужаса, через который она их провела. Но обычно мы охотимся на мужчин. На тех, кто считает допустимым накачивать женщин наркотиками, или думает, что снимать непристойные видео – это нормально.
— Лилит. — Её имя эхом разносится среди деревьев, и мои ноги внезапно тяжелеют. Нет… наверняка я ослышался. — Лилит! — орёт Арло, и я бросаюсь вперёд быстрее, чем когда-либо, пока не нахожу его, осевшего у дерева. Маска лежит у его ног, а тёмные глаза встречаются с моими. — Я не знал. Чёрт, я не знал… — Он качает головой.
Обычно Сорен сам выбирает добычу, и иногда мы заранее знаем, кто это будет. Арло почти всегда в курсе. Но, похоже, в этот раз Сорен держал всё в тайне – и теперь я понимаю почему. Кровь стынет в жилах, страх сковывает меня, пока я смотрю на него.
— Где она, блядь? — я рычу.
— Она забрала моё ружьё. — Он кивает на свою раненую руку, где торчит нож, который Лилит украла у меня. Я хватаю рукоять и выдёргиваю его. Арло громко кряхтит, а я убираю нож в карман.
— В какую сторону она ушла? — спрашиваю, не скрывая убийственного тона.
Никто не выиграет эту Охоту. И если они думают иначе – я убью их всех.
Если кто-то хоть пальцем дотронется до неё, я прикончу его к чертовой матери.
— Туда. — Он указывает направление, и прежде чем я успеваю уйти, хватает меня за руку. — Сейчас на нее ведется Охота, Реон. Ты знаешь, чем это заканчивается. — Его слова отдают горечью, и если бы он уже не был ранен, я бы сам воткнул в него нож. Я отталкиваю его и смотрю прямо в глаза, крепко сжимая топор.
— Им лучше надеяться, что к тому времени, как я найду её, никто не успеет ей навредить. Потому что я убью их всех, — обещаю я.
Затем бегу, выкрикивая её имя и моля Бога, чтобы она поняла, что это я.
Лилит, я иду.
26.Лилит
Я знаю этот голос.
Слишком хорошо знаю.
Но хочу ли я ответить и выдать всем своё местоположение? Нет.
Ружьё дрожит в моих руках, а земля становится всё холоднее под босыми ногами, которые уже почти онемели.
Смогу ли я проложить себе путь из леса пулями?
Или я умру здесь?
Очень надеюсь, что нет.
Мне нравится смерть. Мне нравится мечтать о смерти. Но о чужой, не о своей.
Возможно, это расплата за все мои плохие мысли.
Так и должно быть, верно?
Почему ещё я могла оказаться в такой ситуации? Но настоящий вопрос в другом: почему я была настолько глупа, что пришла сюда?
Ах да, точно. Я хотела Реона. Свидание с Реоном означало, что он примет меня в свой мир, – и я была в восторге от приглашения. Часть меня хотела попасть в этот мир. Общество – это табу, которое меня манило… Ладно, не манило, но мне страстно хотелось узнать о нём больше.
Теперь я понимаю, как ошибалась.
Мне нужно пересмотреть своё мышление, потому что это была дурость. А мне нравится думать, что я не полная идиотка. Конечно, я совершала невероятно глупые ошибки на своём пути, но эта – всех переплюнула.
Глядя на чёрное небо, я задаюсь вопросом, сложилось бы всё иначе – на самом деле, я знаю, что да, – если бы я дала Девену шанс и осталась. Неужели жизнь с ним хуже, чем это? Часть меня отвечает «да». Почему я должна была оставаться в браке без любви? Это же просто смешно.
Реон за короткое время, проведённое с ним, заставил меня чувствовать то, что не вызывал во мне ни один мужчина. И я ненавижу, что он так на меня действует. Ненавижу, что, закрывая глаза, я вижу его во сне. Разве мой мозг не понимает, что он вреден для меня?
Мы оказываем плохое влияние друг на друга.
Вот почему я сбежала в ту ночь.
Я опускаю голову между коленями и считаю до десяти. Как долго мне ещё оставаться здесь? Я бежала, казалось, часами, и я устала.
Так сильно устала.
— Лилит.
Снова – его голос. Моя спина выпрямляется от звука, и я встаю. Я мечтала об этом голосе. Я хотела, чтобы он говорил со мной всеми грязными способами.
Он звучит так далеко, и я боюсь ответить. Вместо этого сижу здесь, сжимая ружьё в руках, не в силах пошевелиться.