— Ты готов отказаться от всего ради неё? Неужели её задница того стоит?
— Хэнк мёртв, — говорит Арло, приближаясь, а двое других подходят к Сорену сзади. Мне совершенно всё равно, кто они.
— Это сделал ты или она? — рычит Сорен. — Ты убил одного из наших?
— Не притворяйся невинным. Ты уже делал это раньше, Сорен, — напоминаю я ему. То, что не все в курсе определённых фактов, не значит, что я о них не знаю.
— Правила существуют не просто так, Реон. Иерархия и руководство – не просто так. — Он цокает языком. — Ты должен понимать это.
— Правила? — из меня вырывается смех. — С каких пор ты следуешь правилам? — кричу. — А теперь убери руку. — Я поднимаю топор, и его глаза следят за движением.
— Даже если тебе удастся попасть в меня, парни набросятся на тебя, прежде чем ты успеешь скрыться. Думаешь, ты сможешь выжить? Вы в меньшинстве, пять против двух. И один из вас уже измотан. — Он снова дёргает Лилит за волосы, и она вскрикивает.
— Я рискну, — отвечаю ему. — Но ты будешь первым. — Я направляю на него топор.
— Когда-то мы были братьями, между нами была связь, которую не могла разорвать случайная женщина, — говорит он.
— Но потом ты изменился, — отвечаю я.
Вкус власти сделал его жадным до большего. Он всегда был ненасытен – и во внешней жизни, и в Обществе.
— Ты всегда был на моей стороне, Реон, или ты забыл?
— Как я мог забыть? — рычу я. — Ты постоянно напоминаешь мне об этом.
— Что ж, думаю, пришло время вернуться к старым порядкам. Но сперва избавимся от мусора, начиная с неё. — Он снова дёргает Лилит за волосы, и на этот раз она подавляет крик.
— Я так не думаю. — Я отступаю и оглядываюсь. — Правила. Мы все подчиняемся им, верно? — я указываю топором на каждого присутствующего. Не все члены Общества здесь сегодня, но те, кто не может пропустить Охоту – самые тёмные из нас – здесь.
Бостон, которому за тридцать, кивает, вставая рядом с Арло. Он детектив, и к тому же чертовски хороший. Но у него также есть навязчивое желание убивать тех, кто избежал наказания за свои преступления. Арло, которого мы все знаем и хотим ненавидеть, стоит ближе всех ко мне. Он тоже кивает, и остальные следуют его примеру.
— Реон, — говорит один из них. Кажется, это был Рилас, который обычно молчит и держится особняком, но он обладает огромным влиянием. Или, возможно, Бенджи. Он тоже необщителен, но такой же больной ублюдок, как и мы все. — Убей её.
— Порядок гласит, что жёны и дети – под запретом. Таково правило.
— Да, мы это знаем, так что действуй и прикончи эту суку, — говорит Бостон. Обернувшись, я вижу, что Арло наблюдает, но ничего не говорит. Я снимаю маску и смотрю на Лилит, которая всё ещё стоит на четвереньках, пока Сорен держит её за волосы.
— Убери руку из волос моей жены. Прямо сейчас, блядь.
28.Лилит
Дорогой Дневник,
Похоже, я сделала то, чего клялась больше никогда не делать…
Я вышла замуж.
Хотя чувствую, что чего-то не хватало.
Меня там не было.
Он только что назвал меня своей женой?
Я ведь ослышалась, да?
Хватка Сорена в моих волосах усиливается, и я точно знаю, что он уже вырвал несколько прядей. Я чувствую жжение на коже головы и струйки крови, стекающие по затылку.
— Жена? — Сорен усмехается. — Ты держишь меня за идиота? — Он подтягивает меня вверх, заставляя встать.
Мои глаза находят Реона, и я вижу, что он – единственный без маски.
— Я считаю до трёх, прежде чем всажу топор в того, кто, блядь, еще раз прикоснется к моей жене. — Один.
Он поднимает топор, и Сорен отпускает мои волосы. Мои руки тут же тянутся к воспаленной голове. Я стараюсь не проронить ни слезы, когда выпадает клок волос, и я чувствую тепло крови на ладони.
— Я позволю вам жить по той единственной причине, что вы не знали, что она моя жена, но ни на секунду, ни на одну грёбаную секунду не думайте, что если кто-то из вас снова тронет её, я не прикончу вас всех к чертовой матери.
Кто-то подходит ко мне сзади, и я вздрагиваю от прикосновения. Я пытаюсь отступить, но он хватает меня за руку, и я чувствую резкую боль. Взглянув вниз, я вижу торчащий из руки небольшой нож, и, подняв глаза на мужчину, по его озадаченному выражению лица понимаю, что он не планировал попасть просто в руку. Нож вошёл неглубоко, но боль адская, как и во всём остальном теле.
— Ай. — Я поворачиваюсь к мужчине, когда он снова тянется ко мне, но в этот момент что-то со свистом пролетает мимо моего лица и вонзается прямо в него. Я в шоке наблюдаю, как его голова раскалывается пополам, а топор впивается в лицо. Будь у меня слабый желудок, меня бы сейчас точно стошнило.
Вокруг разносятся крики и топот. Реон подходит к телу у моих ног, ставит ногу на грудь мертвеца, хватает рукоять топора и выдёргивает его.
— Пора идти, — говорит он мне.
— Это наша Охота, Реон. Не порть всё, — говорит Сорен.
Реон смотрит поверх меня на Сорена, его глаза сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию.
— Как тебе твоё лицо? — спрашивает его Реон. — Хочешь, я подправлю его, как Бенджи? — Он поднимает бровь. — Или, может, как Хэнку? — добавляет он.
— Где Хэнк? — спрашивает Сорен. Он снова тянется ко мне, но Реон громко цокает языком, после чего поворачивается ко мне и протягивает руку.
— Гусеница, пошли.
Я делаю, как он говорит. Он тут же снимает куртку и накидывает мне на плечи. Я кутаюсь в неё, пытаясь согреться, а он одной рукой прижимает меня к себе, в другой сжимая топор.
— Где Хэнк? — Сорен спрашивает снова.
— Охота окончена. Двое убиты, — отвечает Реон, оглядывая Сорена и остальную группу, затем снова смотрит на меня. Я шиплю, когда он касается моей руки, и он ослабляет хватку.
— Я убью её, — говорит Сорен.
— Ты не тронешь её. Она моя жена.