— Садись в машину, — приказывает Реон, открывая дверь, но слова Сорена эхом отдаются в моей голове.
— Это правда? — спрашиваю я Реона. Он смотрит на меня, и на его лице появляется озадаченное выражение.
— Что? Какая разница? Это было много лет назад.
— Да, почти шестнадцать, — добавляю я, и он замирает.
Сорен насвистывает на заднем плане.
— Шестнадцать лет. Черт, неужели это было так давно?
Я поворачиваюсь и ищу Арло, но тот игнорирует нас.
— Арло? — зову я.
— Гусеница. — Реон пытается вернуть моё внимание на себя.
— Арло, это правда? — спрашиваю я.
— Почему тебя это волнует, и зачем ты спрашиваешь Арло? — допытывается Реон, пытаясь притянуть меня к себе, но я не двигаюсь. Не могу. Я прикована к месту.
Арло не отвечает, а мне нужно, чтобы он что-то сказал. Неужели всё это ложь?
— Гусеница, зачем тебе это? — снова спрашивает Реон. Его взгляд впивается в меня, а я настолько ошеломлена, что с трудом подбираю слова.
— Кинан – мой отец. Ты отнял у меня отца. Ты забрал его у меня! — я кричу.
Реон отступает, увеличивая расстояние между нами.
— Нет. У Кинана нет семьи, кроме сестры и племянницы, — говорит он, нахмурив брови.
— Нет, у него есть сестра и дочь… и эта дочь – я, — говорю, указывая на себя.
Реон отрицательно качает головой.
— Нет. Нет, это неправда. Я проверял. Я знаю. — Он смотрит на меня так, словно видит впервые.
— Ты проверял? — спрашиваю я.
— Да. У него нет других известных родственников. В твоём свидетельстве о рождении не указан отец.
— Да, всё верно, — вмешивается Сорен позади нас. — Хитро, правда? Он защищал её с самого рождения. Где ты была всё это время?
— Она жила с тётей. — Арло наконец присоединяется к разговору, и все взгляды обращаются к нему.
— Ты знал? — спрашивает Реон с недоверием.
— Конечно, он знал! — я кричу на Реона. — Какого чёрта ты подставил моего отца?
— Мы уже это обсудили, — вставляет Сорен.
— Сорен хотел стать Лордом, и в то время мне казалось это хорошей идеей, — объясняет Реон, глядя на Сорена. — Я был идиотом. Ты жаждешь власти даже больше, чем он. — Он снова поворачивается ко мне. — Гусеница, садись в машину, там поговорим. — Когда я не двигаюсь и не отвечаю ему, он смотрит мне прямо в глаза и с отчаянием рычит: — Садись в машину, Лилит. Ты – моя жена.
37.Реон
— Ты любишь её? — удивленно спрашивает Сорен, пока моя Гусеница стоит рядом.
— Стал бы я, блядь, жениться на первой встречной? — говорю ему, хотя он и сам должен знать ответ.
Сорен бросает взгляд на топор, всё ещё зажатый в моей руке, затем снова на меня.
— Ты уверен, что это не просто увлечение? Я понимаю, она привлекательна. — Он смотрит в её сторону, и я не могу сдержать рычание, вырвавшейся из моего горла.
— Следи за тем, как говоришь о моей жене, — рявкаю я.
— Ей нужно было знать. И, очевидно, тебе тоже. Я выяснил всё только после того, как уехал, и сразу же вернулся.
— Бьюсь об заклад, ты был очень рад, когда узнал. И каков был твой план?
— Просто сообщить тебе, на ком ты женился. Такова обязанность, Реон. Ты должен это знать.
Моя хватка на топоре усиливается.
— Если Лилит не простит меня, если решит бросить меня, я выслежу тебя. Я отрублю тебе голову, пока ты спишь, а затем сделаю то же самое с твоей сестрой. Ты меня слышишь?
— Я не думал, что ты любишь её, — говорит Сорен.
— Я дышу ради неё, — признаюсь я.
Моя Гусеница смотрит на меня. Я тянусь к ней, но она отстраняется.
— Отвези меня домой, сейчас же, — требует она.
Я наклоняюсь к ней, и она отталкивает меня.
— У тебя нет дома, Гусеница, — напоминаю. Её плечи слегка опускаются, но я всё равно киваю. — Мы уезжаем.
Арло качает головой, но я продолжаю смотреть на Сорена.
— Идите, всё кончено, — говорит он.
— Какого хрена?! — ревёт Арло.
— Ты не хочешь убивать её, так почему, блядь, продолжаешь вести себя так? — спрашиваю Сорена, пока Лилит садится в машину.
— Все нарушают правила! — перебивает Арло и указывает нас. — Мы придумали правила не просто так. Они обеспечивают порядок. Порядок – это хорошо.
— Спокойной ночи, — говорю, качая головой, и направляюсь к машине. Я не собираюсь выслушивать возмущения Арло; меня это не волнует. Моя главная забота – женщина, ждущая в машине. Она не смотрит в мою сторону, когда я сажусь, и даже когда мы отъезжаем.
— Гусеница? — я протягиваю к ней руку, но Лилит отстраняется.
— Я устала, — всё, что она говорит в ответ.
Я начинаю ехать к своей квартире, но она называет другой адрес.
— Я не хочу оставаться у тебя, — говорит Лилит, когда мы подъезжаем к старому дому. Передняя дверь открывается, на пороге появляется сестра Кинана, обхватив себя руками и вглядываясь в машину.
— Не выходи. Поехали со мной, — умоляю я.
— Нет, — отвечает Лилит усталым голосом, затем открывает дверь и выходит. Когда она оглядывается на меня, в её шоколадных глазах стоит такая печаль, что это разбивает моё чёртово сердце. — Не иди за мной, Реон, я серьезно. — Она захлопывает дверь, подходит к тёте, и они исчезают в доме.
Я сижу там слишком долго, даже после того, как в доме гаснет свет.
Приходит сообщение, и, даже не глядя, я знаю, что это она.
Гусеница: Иди домой.
Два простых слова, которые жгут меня изнутри.
Когда я возвращаюсь домой, Эбигейл стоит в гостиной.
— Где ты был? — спрашивает она, глядя поверх моего плеча. — Где Лилит? Я думала, ты собирался забрать её прошлой ночью.
— Уже поздно, — говорю я, не желая ничего обсуждать с ней.
— Нет, ещё рано, — поправляет она. — Где Лилит?
— Я всё испортил.
— Как? — она идет за мной, а я вхожу в гостиную и скидываю ботинки. — Реон, скажи мне как.
Я открываю холодильник, достаю бутылку вина, открываю ее и начинаю пить прямо из горла.