— Серьёзно? Нашла какого-то мужика с ребёнком, и теперь снова решила быть матерью? Так не работает, Карла. Нельзя появляться и исчезать, когда вздумается, — я сжал кулаки, стараясь сдержать злость. Ненависть к этой женщине жгла изнутри. То, что она сделала с нашими детьми, — непростительно.
— Я знаю, я ошиблась. Я просто хочу их увидеть. Ты что, такой мстительный, что даже этого не позволишь?
— Мстительный? Ты шутишь? Ты ёбаная фантазёрка. Я свяжусь со своим адвокатом. А сейчас — уходи. Если завтра всё ещё будешь уверена, что хочешь видеть девочек, он сам с тобой свяжется.
— Джейс, ну зачем нам адвокаты? Мы же друзья, правда?
Друзья? Серьёзно?
— У тебя есть мой номер. Ты им не пользовалась полтора года. Ни разу не спросила, как они. Пропустила дни рождения, Рождество, первый день в школе. И если ты не заметила — девочки не бросились тебе на шею. Они едва тебя помнят. Это твоя вина. Не моя. Не их. Не адвоката. Не родителей. Твоя. — Я повернулся к двери. — Больше сюда не приходи без приглашения. Мой юрист с тобой свяжется.
— Ты спишь с этой нянькой?
Я резко развернулся, ткнув в неё пальцем.
— Даже не начинай. Она для этих девочек сделала больше, чем ты за всю жизнь. Убирайся.
— Она молоденькая, тебе не кажется? — ухмыльнулась Карла.
Я вошёл в дом и со всей силы хлопнул дверью. Сразу же набрал Уинстона Хейстингса, своего адвоката по разводу и опеке. Он ответил мгновенно и назначил встречу на утро.
Похоже, покой нам только снится.
Может, в этом и был знак. Я хотел поговорить с Эш о нашем разговоре с её отцом. О том, что не могу выкинуть её из головы. Но всё это — напоминание, какая каша из моей жизни.
Она бы поступила разумно, если бы сбежала от всего этого.
И, может, мне стоит самому отпустить её. Она не заслуживает весь этот хаос.
Черт.
Стоит мне только подумать, что я, возможно, заслужил шанс на счастье — Карла снова появляется, чтобы напомнить: нет, не заслужил.
Я поднялся наверх. В доме стояла тишина. Зашёл в комнату Хэдли — она лежала на боку, сложив ладошки под щёку, как в молитве.
Такая идеальная.
Я наклонился, поцеловал макушку и вышел. В комнате Пейсли лежала Эшлан. Увидев меня в дверях, она подняла палец — мол, минуту — и осторожно выбралась из постели. Я поцеловал Пейсли в лоб и тихо прикрыл дверь.
Пожар сегодня выбил меня из колеи. Пол подо мной рухнул, я едва не сорвался с третьего этажа, но в последний миг успел ухватиться за металлический поручень и перебраться на другую сторону. Нико потом отчитывал меня за этот риск. После такого начинаешь остро чувствовать, что ты смертен.
Я думал о своих девочках.
И я думал об Эшлан.
Когда я схватился за тот поручень, в голове вспыхнули три лица — Пейсли, Хэдли и она. И это стало для меня сигналом.
Но я вернулся домой и нашёл Карлу. Иногда кажется, что жизнь только и делает, что бьёт по тем же местам. Напоминая, что нужно держать голову холодной. Что я должен сосредоточиться на девочках.
И продолжать быть для них тем, кто никогда не подведёт.
Если бы я сейчас поддался себе — это было бы эгоизмом.
Для всех.
Эшлан пошла за мной, через коридор, в мою спальню. Она села на край кровати, а я закрыл дверь и несколько секунд просто смотрел на неё. Между её бровей пролегла глубокая складка — тревога, усталость, забота. Хотелось поцеловать её и стереть всё это прочь.
— Всё в порядке? — спросила она, глядя на меня, словно пытаясь прочесть, что творится в голове.
— Понятия не имею. Ни хрена не понимаю, зачем она здесь. Сказала, будто рассталась с тем первым, с кем сбежала, и теперь встретила какого-то нового, у которого тоже ребёнок. И вот теперь внезапно вспомнила, что у неё есть дочери. Сошла с ума, прийти вот так, без предупреждения.
Она потянулась к моим рукам, и я опустился рядом с ней.
— Прости, что впустила её. Она застала нас врасплох.
— Всё нормально. Её нельзя остановить — всё равно бы пролезла. Я просто жалею, что тебе пришлось с этим разбираться. Рад, что с тобой были сёстры рядом.
— Я не хрупкая, Джейс. Сама справляюсь. И Карлу я не боюсь, если ты об этом, — сказала она, и я, не успев подумать, переплёл пальцы с её пальцами.
— Знаю, Солнышко. Ты сильная. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты разгребала моё дерьмо.
— А если я хочу? — в её глазах стояли слёзы, и от этого у меня в груди что-то перевернулось.
— Черт. У меня полный бардак в жизни. Но я так чертовски благодарен тебе. — Я провёл рукой по её мягким волосам, как давно мечтал.
— Это ты хотел со мной обсудить? Что у тебя бардак? Или ты уже знал, что Карла вернулась, и хотел поговорить об этом?
— Не знал. Сказал бы тебе заранее. Сейчас даже не помню, что хотел обсудить, — честно говоря, помнил. Но соврал. — Завтра утром встречаюсь с адвокатом, попробую разобраться с этим дерьмом.
Она кивнула, но я видел — не поверила.
Я собирался поговорить о нас.
О возможности нас.
Но всё рухнуло, прежде чем началось.
Как я и знал, что будет.
— Завтра, пока Пейсли в школе, я могу остаться с Хэдли, пока ты будешь у адвоката.
— Спасибо. Если что, могу взять её с собой, — сказал я и провёл ладонью по её щеке.
В комнате стояла тишина, пахло лавандой. Я не удержался — коснулся её кожи, а она запустила пальцы мне в волосы.
— Я останусь с ней. И… рада, что ты цел. Я ужасно волновалась за тебя сегодня, — прошептала она. — Боялась, что ты пострадаешь.
— Да? А я, чёрт возьми, думал о тебе во время пожара.
Её глаза распахнулись, дыхание стало частым.
— О чём думал?
— О твоих красивых глазах. О твоих губах. — Я наклонился ближе, кончиком носа коснувшись её. — Я думаю о тебе всё время. Мне нечего тебе предложить, Эш, но, черт, я хочу тебя поцеловать.
Её губы скользнули по моим, и член тут же откликнулся.
— Поцелуй меня.
— У меня жизнь — сплошной бардак, — выдохнул я, словно предупреждая.
— Я не прошу жениться на мне, Джейс. Я просто прошу поцеловать.
Этого хватило. Я накрыл её губы — резко, жадно. Услышал тихий вздох удивления, почувствовал, как её губы приоткрываются, приглашая глубже. Наши языки встретились — голодные, настойчивые. Она была как воздух, без которого нельзя.
Я запустил руку в её волосы и приподнял её, усаживая на колени, лицом ко мне. Поцелуй стал глубже, она отвечала так же жадно. Её бёдра начали двигаться, скользя по моему стояку, упруго натянутому под джинсами. За всю жизнь я целовал немало женщин, но такого… такого не было никогда.
Она застонала в мои губы, находя ритм, и это было самое чертовски эротичное, что я видел. Самое эгоистичное — потому что я не мог и не хотел остановиться.
Быстрее.
Сильнее.
Она тёрлась о мой член, и я хотел её так, что терял рассудок.
— Не останавливайся, — выдохнула она, когда я опустил губы к её шее. Её тело выгнулось навстречу, и я узнал это движение — ту же жажду, что рвалась во мне.
Я схватил её за бёдра, направляя, двигая ею вверх-вниз, и она зажмурилась, отдаваясь. Трение ткани о её горячую кожу было пыткой, и я был на грани, как какой-нибудь подросток, не умеющий себя сдержать.