— Спасибо, — выдохнула я, когда он отстранился. Его голубые глаза переливались янтарными искрами под последними лучами солнца.
— Поехали, а то мы так и не выберемся, — усмехнулся он, помогая мне сесть в машину.
— Куда мы направляемся, мистер Кинг? — спросила я, не скрывая улыбку.
— Сюрприз, — ответил он, бросив на меня быстрый взгляд, когда мы выехали на дорогу.
— Девочки всё нормально восприняли? Пейсли что-нибудь сказала?
— Ты же её знаешь. Пока вез к родителям, задала пятьсот, мать их, вопросов. — Он свернул на боковую дорогу, ведущую к озеру.
— И что спрашивала?
— Целовал ли я тебя. Держал ли за руку. Поженимся ли мы когда-нибудь. Будешь ли ты ночевать у нас, когда я дома. Пробовал ли я твои спагетти с фрикадельками. — Он рассмеялся. — И это только начало списка.
— Хорошо, что не спрашивала меня, — хихикнула я. — Потому что я не переставала думать о твоих поцелуях.
— Да? Думаешь о том, как я тебя трогал, Солнышко? — его голос стал низким, хриплым, а рука легла мне на бедро.
— Каждый день, с утра до ночи, — призналась я, кусая губу и отворачиваясь к окну, чтобы не встретиться с его взглядом.
Он приподнял край моего платья, и его ладонь скользнула под ткань. Я резко повернула голову, а он только усмехнулся и снова посмотрел на дорогу.
— Я тоже. Хочешь, я помогу тебе немного снять напряжение?
Дыхание сбилось, когда его пальцы добрались до кружевного края трусиков и нашли то самое место, где я уже горела.
— Я точно не собираюсь тебя останавливать, — прошептала я, запрокидывая голову, чувствуя, как его шершавые пальцы ласкают самую чувствительную часть меня.
— Ты такая чертовски сексуальная. Жаль, что заставил тебя ждать так долго. Обещаю, больше такого не будет. — Машина остановилась, он повернулся ко мне и, прижимаясь губами, поцеловал так жадно, будто воздух ему был не нужен. Его палец скользнул внутрь, и я сама начала двигаться навстречу. Мои руки в его волосах, его язык — у меня во рту, и вот уже второй палец, и я вижу звезды даже с открытыми глазами. Его поцелуи, его прикосновения, его дыхание — всё слилось в сладкой пытке.
Я пыталась удержаться, но была уже слишком близко.
— Джейс… — выдохнула я, откинув голову.
— Кончи для меня, детка, — прошептал он у самого уха, и этого хватило. Всё тело взорвалось, и я дрожала, пока он не позволил мне до конца прожить каждую вспышку удовольствия.
Он вынул руку, провел пальцами по губам, пробуя меня на вкус, и тихо простонал:
— Такая чертова сладость.
— Боже мой, — только и смогла сказать я. Этот мужчина сводил меня с ума.
— Хорошее начало? — спросил он, проведя пальцем по моей щеке.
— Лучшее свидание в жизни. И мы еще даже не вышли из машины, — рассмеялась я, глядя на луг, уходящий к воде. — Где мы вообще?
— Это место, куда я приезжаю, когда нужно побыть одному. Самое тихое место у озера Хани-Маунтин, — сказал он, выходя из машины и открывая мне дверь.
— Никогда не бывала на этом берегу.
— Я нашел его подростком. И никогда никого сюда не приводил, — сказал он, беря меня за руку, пока мы шли по траве к воде. Он шёл спиной вперед, не отводя взгляда.
— Мне приятно быть первой.
— Просто раньше не хотел делиться этим ни с кем, — ответил он.
Он остановился, и я ахнула: на песке лежало большое покрывало, прижатое по углам камнями, на нем — корзина для пикника, рядом ваза с полевыми цветами и бутылка вина. У берега уже был сложен костёр — ждал, когда его зажгут. От вида всего этого у меня перехватило дыхание. Воздух был наполнен ароматом сосны и жасмина, вода глубокого синего цвета тихо плескалась о берег.
— Это невероятно, — сказала я. — Спасибо, что привел меня сюда. Когда ты всё это успел?
— После того как отвез девочек, — ответил он, присев рядом и доставая из корзины упаковку салфеток. Протянул мне одну и вытер руки сам.
— Манеры у тебя отличные, — поддела я.
Он открыл корзину, достал закусочную доску с мясом, сыром и свежим хлебом. Открыл вино, налил нам обоим, и мы сидели, ели, пили и смеялись. Там же оказались орехи, ягоды, немного шоколада.
— Я и не знала, что ты такой романтик, — сказала я, убирая с лица выбившуюся прядь. Ветер мягко кружил вокруг нас. Не говоря ни слова, он взял дополнительное одеяло и укутал меня.
Он просто всегда знал, чего мне нужно. И я не понимала, как ему это удается, но и не собиралась спрашивать.
— Я нет, — сказал он. — Но с тобой всё по-другому. Всегда было. Даже если я не хотел признаться, что чувствую.
— Со мной тоже, — прошептала я, прижимаясь к нему.
— Я понимаю, что не могу дать тебе всё, Эш. Но рядом с тобой я понял, что хочу чего-то и для себя.
— Чего именно? — спросила я почти шепотом.
— Тебя. Быть с тобой. Просто не хочу тянуть тебя в свой бардак. Я не знаю, чем всё закончится с Карлой. Это, черт возьми, не от меня зависит. Ты уверена, что хочешь идти в это со мной? Потому что, клянусь богом, если тебе станет слишком тяжело, я пойму. Иногда это слишком даже для меня. У меня беспорядочная жизнь. Я и не думал, что смогу когда-нибудь впустить кого-то ещё, но, черт, я не смогу уйти, если ты не попросишь.
Сердце сжалось, и я придвинулась ближе, взяла его руки в свои.
— Я знаю тебя давно. Это не Инста-любовь. Всё росло постепенно. И чем больше времени я провожу с тобой и девочками, тем сильнее я понимаю — мне хорошо именно здесь. Здесь я на своём месте. Меня не пугает беспорядок. И Карла — тоже не пугает.
Он ухмыльнулся, глаза засверкали озорством:
— Инста-любовь? Это что ещё за зверь?
— Ну, когда кто-то влюбляется сразу, с головой. Без оглядки. Но, учитывая, как ты отталкивал меня последние месяцы, — я приподняла бровь, — у меня было достаточно времени всё обдумать. Полнедели я живу в твоём доме, я знаю твою жизнь, я уже в ней. И хочу остаться.
— Не знаю, чем я заслужил тебя, Солнышко, но я чертовски благодарен, — сказал он и посадил меня к себе на колени, обняв крепко. Солнце садилось за горы, и мы сидели, глядя на воду. Это был, наверное, самый близкий и самый романтичный момент в моей жизни. Мы открывались друг другу под закат — о детстве, о моих сестрах, о пожарной части, о том, как ему было тяжело, когда девочки были совсем маленькие, а Карла просто исчезла. О стрессе, с которым он жил.
Потом он встал, разжег костер и снова уселся, усадив меня между своих ног и обняв сзади.
— Это, должно быть, было одиноко, — сказала я, откинув голову и глядя на него через плечо.
— Наверное, я просто привык. Казалось, это моя расплата за то, как всё началось между мной и Карлой. Мы не думали. Когда ты молод, не задумываешься, что этот человек может стать твоим супругом, родителем твоих детей. Просто не думаешь. И я не горжусь этим, потому что это задело моих девочек.
Я повернулась к нему лицом.
— Ты не мог этого предугадать, Джейс. Обычно люди взрослеют, когда становятся родителями. А она — эгоистка. Может, когда-нибудь и изменится, но это не твоя ответственность. Ты стал для них всем, и никто не отнимет этого у тебя.