— Ты всегда видишь в людях хорошее, да? — спросил он, убирая мне прядь волос с лица.
— Стараюсь. Но я не слепа. Карла заслужит второй шанс с девочками, только если действительно изменится. А по тому, как она вела себя прошлым вечером, когда приходила, я бы не сказала, что она сильно изменилась. Но время покажет, правда?
— Да. Согласен. Меня просто бесит, как тяжело Пейсли переживает встречу с ней. Должны ведь быть в суде какие-то механизмы, если ребёнок боится собственной матери. Кэлвин говорит, что не видел, чтобы она пила последние месяцы, но эта женщина мастер на хитрости, так что я не верю. Наверняка что-то задумала. Посмотрим.
— Мне тоже больно, что Пейсли это так ранит. Она слишком маленькая, чтобы всё это тянуть. Но она сильная, Джейс. И мы поможем ей пройти через это, — сказала я с улыбкой. — По одному дню за раз.
— Если вдруг тебе станет слишком тяжело — просто скажи, ладно? — произнёс он, напоминая, что я не обязана оставаться. Неужели он не понимал, насколько я в него влюблена? Хотелось сказать, но я боялась спугнуть.
— Этого не случится, — ответила я и коснулась лбом его лба. — Это ты не привык впускать в жизнь кого-то, кроме девочек. Может, это тебе я надоем первой.
Он резко перевернул меня на спину, навис надо мной. Ветер трепал воздух, солнце скрылось за горами, и волны тихо шептали у берега. Не могло быть ни места, ни человека, более совершенного для меня.
— Этого не случится, Солнышко. Я бы не пошёл в это, если бы не был уверен, что полностью в деле, — сказал он, проведя языком по нижней губе. Я сжала ноги, чувствуя, как внутри всё вспыхивает. — Я. Полностью. В. Этом. И я держу слово.
— Похоже, мы оба — полностью, — выдохнула я, голос дрожал от желания.
Он накрыл мои губы поцелуем, и мы остались там на несколько часов — смеялись, разговаривали, целовались под звездами.
Связь между нами невозможно было описать словами.
Я чувствовала спокойствие, защиту и любовь.
И для меня это было впервые.
16 Джейс
— Ты правда думаешь, что щенок — это хорошая идея? — проворчал я. Мы только что отвезли Пейсли в школу, и Эшлан уговорила меня поехать на ферму Уилсонов — посмотреть, как Хэдли общается с животными. Заодно она упомянула, что у них родился новый помет щенков и, мол, девочкам бы это понравилось.
Перспектива дрессировки, уборки за псом и ещё одной ответственности в доме меня, мягко говоря, не вдохновляла. Но я пообещал быть открытым.
— Думаю, тебе стоит хотя бы рассмотреть вариант, — сказала она с улыбкой, пока я отстегивал Хэдли и ставил её на землю. Моя крошка сразу рванула вперёд, будто была здесь дома.
— Часто вы сюда ездите? — усмехнулся я, протягивая руку Эшлан. Я никогда не был любителем держать кого-то за руку или устраивать показные сцены, но с ней всё было иначе. Хотелось прикасаться к ней постоянно и дело было не только в сексе, хотя, чёрт возьми, секс у нас был восхитительный. Просто мне нужно было ощущать её рядом. Она иногда оставалась ночевать, но всё ещё вставала до рассвета и уходила, чтобы девочки потихоньку привыкали к переменам.
— Каждый день, когда я с ней, — рассмеялась она.
Я мельком глянул на телефон и выругался:
— Чёрт. Карла всё ещё в городе — только что пришло сообщение от Уинстона. Она запросила новую встречу.
Эшлан посмотрела на Хэдли, которая стояла всего в нескольких шагах от нас и оживлённо болтала с козами, будто с подружками, а потом снова перевела взгляд на меня:
— Может, она просто собирается уехать и хочет увидеть их ещё раз перед отъездом в город.
Я кивнул, хотя внутри всё сжалось — слишком уж знакомое ощущение. Если бы Карла действительно уезжала, давно бы уже это сделала. Я перевёл взгляд на дочь:
— Может быть. Почему она вообще разговаривает с козами?
Эшлан запрокинула голову и рассмеялась:
— Вот об этом я тебе и говорила. Здесь она чувствует себя свободно, Джейс. С ними ей спокойно.
Хэдли присела, упёрлась ладонями в колени и почти нос к носу оказалась с козой.
— Папа и Вави, — сказала она, показывая на меня и улыбаясь. А коза, будь она неладна, выглядела совершенно очарованной её вниманием и потянулась к цветам на её свитере.
— Нет, Джиджи, — сказала малышка и аккуратно погладила её по голове.
— Она дала имена козам? — прошептал я.
— Всем животным здесь, — улыбнулась Эшлан. — Но её любимица — золотистый ретривер, у которой недавно родились щенки. Зовут Голди, а Хэдли называет её Диди.
— Привет, ангелочек, — миссис Уилсон вышла из амбара и подхватила мою дочку, будто ту самую внучку, которую ждала всю жизнь. — Привет, Эшлан. Здравствуй, Джейс. Рада вас видеть. Твоя малышка просто обожает животных.
— Да, я уже слышал, — кивнул я. — Спасибо, что разрешаете ей сюда приходить.
— О, никаких проблем. Животные рады гостям. Да и, по-моему, Хэдли Кинг — их любимый посетитель. Хотите взглянуть на щенков? Им только сделали прививки, им не помешают визитёры.
— Конечно, — обрадовалась Эшлан, посмотрев на меня снизу вверх. — Хэдли мечтала их увидеть.
— Чувствую подвох, — прошептал я ей на ухо, а она рассмеялась.
— Просто посмотреть. Хочу, чтобы ты увидел, какая она с Голди.
Хэдли болтала без умолку, махала всем животным на пути.
— Папа, иди к Диди!
— Уже бегу, Крошка.
Мы зашли в стойло, где шесть щенков резвились посреди сена, а их мама дремала в углу. Они были чертовски милые — бело-золотистые, живые, с хвостами, мелькающими во все стороны.
Миссис Уилсон опустила Хэдли на землю и наклонилась к ней:
— Осторожно, милая, у них острые зубки.
— Мы же говорили, правда, Хэдли? Молочные зубы — больно, — напомнил я.
— Не кусать! — строго сказала она, подняв палец, и тут же захихикала, когда щенки кинулись к ней гурьбой. Её крошечная головка с хвостиком запрокинулась назад от смеха. Она обнимала их по одному, и, черт возьми, казалось, что они действительно слушают её команды. Один за другим щенки жались к ней, а Эшлан присела на колени в сене и делала снимки на телефон.
И в этот момент меня снова поразило — именно Эшлан Томас была тем, чего не хватало в жизни моих девочек. И в моей.
Любовь к этой женщине была не похожа ни на что, что я когда-либо знал.
Сильная. Тихая. Постоянная.
И с каждым днем — всё глубже.
Эшлан поднялась и встала рядом, глядя на Хэдли, её глаза сияли. Я почувствовал, как эмоции подкатывают к горлу.
Она принесла в нашу жизнь свет.
В мою жизнь.
Моё солнце.
— Спасибо, — сказал я, поцеловав её в макушку.
— За что?
— За всё. — И это была чистая правда.
Почти все щенки уже устали и спали вокруг Хэдли, но один, особенно шустрый, устроился у неё на коленях. Она гладила его и тихо шептала:
— Вави любит Бадди.
И, черт возьми, у меня защемило грудь. Смотреть, как она ласково шепчет этому комочку, было невыносимо трогательно. С тех пор как Эшлан появилась в нашей жизни, мы все начали заживать.
Она помогла Пейсли привыкнуть к школе — теперь та расцветала.