— Она приходила поговорить с ними?
— Да. И со мной тоже. Убедилась, что я помогу тебе с девочками, пока всё это не закончится. Напомнила, что Хэдли идёт в школу после праздников, так что я буду ночевать у вас, когда ты на смене. Не волнуйся, сынок. Мы справимся.
Конечно, Эшлан всё продумала наперёд. Всегда заботилась обо всех. Такова она была и за это я её любил. Ком стоял в горле, и я не знал, как, чёрт возьми, со всем этим справиться.
— Привози девочек домой, — выдавил я. — Я здесь.
— Мы сейчас украшаем печенье, — сказала мама. — Может, привезу их через час? Или пусть останутся у меня на ночь — ты знаешь, мы всегда им рады.
Я понимал, что она просто хотела дать мне время прийти в себя.
— Нет, хочу, чтобы они были дома. Но спасибо. Можно с ними поговорить?
— Конечно. — Она позвала их.
— Привет, папа, — голос Пейсли дрогнул. — Эшлан больше не будет с нами жить.
Я провел рукой по лицу.
— Не сейчас, малыш. Но у нас всё будет хорошо.
— Она тоже так сказала, — прошептала Пейсли. — Надеюсь, она вернётся.
— Я тоже, крошка.
— Мы можем спать с тобой сегодня, папа? — спросила она, а на заднем плане я услышал, как Хэдли зовёт меня.
— Конечно. Скоро увижу вас. Дай трубку сестрёнке.
— Привет, папа, — пропищала Хэдли. — Вуви ушла.
Я глубоко вдохнул. Глаза жгло, слёзы подступали снова.
— Да, малышка. Но у нас всё хорошо. Хочешь спать с папой сегодня?
— Да, — тихо ответила она без радости.
Чёрт, эти две девочки пережили куда больше, чем должны дети в их возрасте. И от этого внутри всё кипело. Карла не чувствовала ни капли вины. И теперь снова возвращалась, чтобы ломать им жизнь.
До чего же эгоистичная сука.
— Ладно, скоро увидимся.
— Люблю тебя, папа.
— И я тебя, малышка. — Я закончил звонок и, прежде чем успел подумать, схватил бутылку и со всей силы швырнул в стену. Стекло разлетелось на тысячу осколков.
Нико и Хоук даже не моргнули. Нико только приподнял бровь и поднялся:
— Тоже вариант выплеснуть злость. Но девочки скоро приедут, так что лучше выпусти всё сейчас. Потом — соберись. Тебе нужно показать, что ты стабилен. С этого момента — всё, брат, никаких срывов.
— Он прав, — сказал Хоук, поднялся, достал из шкафа веник и совок. — Время пошло, брат. Если хочешь вернуть жизнь — борись.
Я закрыл лицо ладонями. Час. У меня был один час, чтобы оставить всё это дерьмо позади и надеть маску спокойствия ради девочек.
— Дай сюда, — сказал я, протягивая руку к венику. — Это мой бардак, я уберу.
— Не надо. Ты не один в этом, Джейс. Просто сейчас кажется, что один, — сказал Хоук и принялся подметать, потом достал пылесос, чтобы не осталось ни одного осколка.
Нико протянул мне новое пиво и уселся напротив:
— Давай, ещё раз. Выпей, отпусти. А завтра — бой. Она хотела, чтобы ты остался один? Отлично. Пусть теперь сама расхлёбывает. Ты здесь, растишь своих девочек, делаешь всё как надо. У неё нет больше ни одного козыря, кроме того, что ты встречался с няней. Это дело развалится так же быстро, как началось.
— Надеюсь, ты прав, — сказал я, подняв бутылку и чокнувшись с ним. — Я не могу их потерять.
Я уже потерял Эшлан. Сердце билось будто в пустоте. Но я понимал, на что она пошла ради нас и не позволю, чтобы её жертва оказалась напрасной.
Карле предстоит бой всей её жизни.
Она уже лишила меня женщины, которую я люблю. Больше она у меня не заберёт ничего.
25 Ashlan
Я решила остаться у Шарлотты — она буквально настояла, чтобы я поехала к ней. Дилан тоже осталась на ночь, а Вивиан и Эверли я обнимала, кажется, раз двадцать, прежде чем уговорила их ехать домой к мужьям.
Мне не хотелось есть. Не хотелось говорить. Я просто хотела забраться в постель Шарлотты и провалиться в небытие. Но у сестер Томас приватности не существовало — Шарлотта и Дилан устроились рядом со мной, по обе стороны, в огромной кровати. Дилан обняла меня крепко-крепко.
— Ты все сделала правильно. Я горжусь тобой, — прошептала она.
И снова потекли слезы, хотя я думала, что выплакала все до последней.
Я держалась, когда пошла к девочкам. Убедила сестер остаться в машине — не хотела, чтобы их присутствие испугало Пейсли и Хэдли. Постаралась сделать вид, будто всё не так уж страшно. Я зашла в дом Кингов, где они были, поговорила с мамой Джейса — мы с ней общались последние часы, пока всё решалось. Я просто должна была попрощаться. Хоть как-то объяснить, почему меня не будет, когда они вернутся домой.
— Мы больше не едем в Нью-Йорк? — спросила Пейсли, когда я гладила ее по щеке.
— Нет, милая. Кажется, моя работа хочет, чтобы я поехала одна. Говорят, у меня теперь много встреч, так что вам было бы скучно, — проговорила я, едва справляясь с комом в горле. Я старалась говорить ровно, не выдать правду. Не говорить, что их могут заставить уехать к матери — к женщине и мужчине, которых они почти не знали.
— И ты уезжаешь прямо сейчас?
— Скоро. Я взяла все свои вещи, потому что буду очень занята в ближайшие месяцы. Может, мы какое-то время не сможем часто видеться. — Мне нужно было сказать это, не пугая их, но так, чтобы всё выглядело естественно, если вдруг адвокаты Карлы решат уточнить.
— То есть ты больше не живешь с нами?
— Не сейчас, малыш. Но я же всё равно рядом, помнишь? Я очень тебя люблю. — Глаза наполнились слезами, и я отвернулась, моргнула несколько раз, стараясь не расплакаться. Взгляд встретился с глазами мамы Джейса — в них блестели те же сдержанные слезы.
— Вуви ушла? — тихо спросила Хэдли, уткнувшись мне в плечо, пока я сидела на полу перед сверкающей рождественской ёлкой.
— Ненадолго, да. Но вы с сестрёнкой должны заботиться о папе. — Я усадила Хэдли к себе на колени и обняла, а Пейсли наблюдала, настороженно и грустно, будто пыталась понять, что происходит.
Мое сердце и так было разбито, когда я уходила из дома Джейса, но теперь осколки будто вонзались глубже.
— А как же Рождество? — спросила Пейсли, и я прижала обеих к себе, усадив рядом на колени.
— Все ваши подарки уже под ёлкой. А я приду, как только смогу, ладно? Думаю, мне придётся задержаться в Нью-Йорке чуть дольше, чем планировала.
— А каток? — спросила Хэдли и маленькой ладошкой дотронулась до моей щеки. Мы ведь собирались кататься у Рокфеллер-центра.
— Не в этот раз, солнышко. Но однажды обязательно поедем.
— Мы поедем, я знаю, — сказала Пейсли, вставая. — Потому что не все мамы уходят, правда? Я думаю, ты вернёшься за нами.
Воздух вырвался из лёгких, губы задрожали. Я бы отдала всё, чтобы показать им, как сильно люблю. Чтобы доказать, что не все уходят. Что я останусь, если бы только могла.
Но цена была слишком высока.
— Я надеюсь, — прошептала я, вставая и ставя Хэдли на пол. Мне нужно было уйти. Сейчас же.
Будто почувствовав это, их бабушка подошла ближе:
— Ладно, пора дать Эшлан собраться, ведь ей нужно паковать вещи к поездке. А у нас как раз готовы пряники — будем украшать!