— Он тоже несчастен, если тебе от этого станет хоть чуть легче, — сказал Нико, легко толкнув меня плечом и улыбнувшись.
— Я не могу сейчас писать ему, так что передашь, пожалуйста, спасибо за ноутбук и за фотографию?
— Конечно, передам.
Мне хотелось попросить Нико сказать Джейсу и девочкам, что я их люблю. Но они и так это знали.
Любовь никогда не была нашей проблемой. Никогда.
28 Джейс
— Не понимаю, зачем судья хочет меня видеть. Разве он не может обсудить всё с тобой, как обычно? — спросил я Уинстона, снимая черное пальто. Мороз стоял лютый, а снег валил уже неделю — с самого Рождества.
— Не знаю, Джейс. Мне позвонил судья Флорес и сказал, что хочет поговорить с нами обоими. Я связался с Карлом Хаббардом — он тоже будет здесь, но ничего конкретного не объяснил. С Карлой связи не было, так что я без понятия, во что мы сейчас ввязываемся.
— Черт. Кто знает, что она опять выкинет. Пейсли сказала, что за обедом на прошлой неделе Карла почти не разговаривала с ними — всё время пялилась в телефон. Говорит, что Карл общался с ними больше, чем их собственная мать. Я уже не понимаю, чего она добивается.
— Ты не один такой. Я тоже не могу её раскусить, хоть убей, — вздохнул Уинстон, когда мы подошли к кабинету судьи и отметились у секретаря.
Она провела нас по коридору, постучала и открыла дверь. Карл Хаббард уже был там — судя по всему, они с судьей давно беседовали.
— Мы опоздали? — спросил Уинстон, и я уловил раздражение в его голосе.
— Нет. Просто обсудили пару моментов до вашего прихода, — ответил Карл, кивнув мне. Уинстон сел рядом с ним, я — по другую сторону. Судья Флорес хлопнул ладонями.
— Наша цель сегодня — принять решение в наилучших интересах ваших двух девочек, Пейсли и Хэдли Кинг.
Можно было бы и не говорить — если учесть, как легко им позволяли Карле то появляться, то исчезать. Но я промолчал, чувствуя, как в животе всё сжалось — не собирается ли он сообщить, что отдаёт девочек Карле.
— Думаю, все мы здесь с этой целью, — произнёс Уинстон, прочищая горло.
Он нервничал, и это заставило меня наклониться вперёд, уперев локти в колени, ожидая, что скажет судья.
— У меня к вам несколько вопросов, и я прошу только об одном — быть честным, — сказал он, глядя прямо на меня. Я кивнул.
— Считаете ли вы, что обеспечили детям безопасный дом в отсутствие их матери?
— Абсолютно. — В этом не было сомнений. Мои девочки были счастливы, ухожены и любимы больше жизни.
— И правда ли, что вы состояли в связи с няней своих детей? — спросил он, застав врасплох. Уинстон уже открыл рот, но я поднял руку.
— Это не была «связь». Я знал Эшлан Томас много лет, именно поэтому нанял её няней. Потому что она потрясающая женщина, и я знал это задолго до того, как предложил ей работу.
— Судя по моим записям, она довольно молода, — заметил он, подперев подбородок переплетёнными пальцами.
— Ей двадцать три. Она закончила колледж. Заботилась о моих девочках так, как никто прежде. Умная, добрая, зрелая не по годам. Отличная писательница. И мои девочки её обожают.
— Похоже, не только они, — сказал судья с легкой усмешкой. Уинстон бросил на меня взгляд, но я устал от недомолвок. Мне было нечего стыдиться.
— Скажу прямо, судья Флорес, — я выдохнул и посмотрел ему в глаза.
— Пожалуйста.
— Когда я нанял Эшлан, мы были просто друзьями семьи. А потом полюбили друг друга. И я люблю её — по-настоящему. Она сделала для моих девочек то, чего их мать никогда не делала. Мы стали семьей, и я не стыжусь этого. Это было прекрасно, потому что она — удивительный человек, и мои девочки без ума от неё, как и я.
Судья сузил взгляд, пролистал записи.
— Насколько я понимаю, сейчас у вас нет с ней контакта?
— Нет. Она съехала и с тех пор мы не общались. Когда Карла подала иск о единоличной опеке, Эшлан сказали, что отношения между нами могут плохо отразиться на деле. Она боялась, что из-за неё я потеряю девочек, что их могут отправить туда, где им будет хуже. И она ушла. Немедленно.
Он слегка наклонил голову, будто удивился моей откровенности или, может, его тронуло то, что я рассказал.
— Очень зрелый поступок с её стороны.
— Да, — согласился я. Уинстон сжимал подлокотники, пальцы побелели.
— Благодарю за честность. Такое встречаю нечасто. К сожалению, в моей работе правда — редкость. Мне часто подсовывают перекошенные истории, вроде «в доме проживает несовершеннолетняя девушка» — это из материалов противоположной стороны, — сказал он, глянув на Хаббарда.
— Я просто выполняю свою работу, — пожал плечами тот.
— Ну, двадцатитрехлетняя девушка, окончившая колледж и взявшая на себя заботу о двух детях, которых мать оставила, — это не тот образ, что мне пытались нарисовать. И мне жаль, мистер Кинг, что вам пришлось выбирать между женщиной, которую вы любите, и дочерьми. Но я хочу похвалить вас и мисс Томас за то, что вы поставили интересы детей выше всего. Сейчас это большая редкость.
Я заметил, как Уинстон бросил на меня взгляд — глаза округлились, на лице мелькнула тень улыбки, руки расслабились.
— Спасибо. Я не отворачивался от неё — просто не смог. Решение приняла она. — Я покачал головой. — Правда в том, ваша честь, что я люблю своих дочерей больше жизни. Но я люблю и Эшлан Томас. И это не делает меня плохим отцом. Я просто мужчина, который каждый день старается быть рядом со своими девочками. И я не считаю справедливым, что мне приходится доказывать это каждый раз, когда их мать вдруг снова появляется и проявляет хоть малейший интерес. Я здесь. Каждый день. С самого их рождения.
Судья откинулся на спинку кресла и посмотрел на Карла Хаббарда.
— Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела на данный момент.
— Я встречался с судьей Флоресом сегодня утром и сообщил, что мы не будем продолжать процесс по делу об опеке.
Я уставился на него, переваривая услышанное.
— То есть… она больше не хочет опеку?
— Слушайте, мистер Кинг, я просто выполняю свою работу, но стараюсь представлять интересы клиента честно. Не знаю, какова была истинная мотивация всей этой истории, но сомневаюсь, что речь шла о ваших дочерях, — он открутил крышку с бутылки воды, сделал глоток и поставил обратно. — Кэлвин уже начал оформление развода. Полагаю, там было немало причин, но в итоге Карла провалила тест на наркотики на прошлой неделе и врала ему. У них был брачный контракт, так что, думаю, у неё не останется ресурсов продолжать судебные тяжбы.
— Ну, раз она не прошла первый тест, — сказал судья Флорес сурово, глядя на Карла, — значит, есть вещи, которыми ей нужно заняться прежде всего.
— Так это… всё? — спросил я.
— Иск отозван, — сказал Карл, поднимаясь. — Простите, что вам пришлось проходить через всё это в праздники. Если это вас хоть немного утешит — Кэлвин написал судье письмо, где заявил, что считает: девочки и так живут с родителем, который способен лучше всего о них позаботиться. Я передал это письмо сегодня утром.