Мы, люди с темной кожей, привыкли добиваться своего даже тогда, когда все вокруг складывается против нас. Делать, что нужно, несмотря ни на что. Но я ни разу не задумался, что Джулиану может вести вперед нечто иное. И снова понимаю, что знаю ее хуже, чем должен. Отрезвляющая мысль.
Когда мы познакомились, меня поразили ее ум, красота, доброта и жажда приключений. Мы сошлись сразу. Я легко видел наше будущее и был готов сделать все, чтобы оно стало реальным. Но коварство химии — умственной или физической — в том, что она способна скрывать провалы и трещины в отношениях, как плотный слой грунта, который выравнивает все неровности под ним. В этом мы с Джулианой и есть.
Где это нас оставляет?
Кто его знает.
Глава третья
Джулиана
Когда я спускаюсь вниз, Эрик стоит у большого окна гостиной и смотрит на улицу. Он уже закутан и полностью готов выходить.
— Снег кружится, — говорит он, не оборачиваясь.
— Идеальная погода, чтобы выбирать елку.
Эрик разворачивается и оглядывает меня с головы до ног. Это странное чувство — быть объектом такого пристального внимания. Почти так же интимно, как провести с ним ночь в одной кровати.
— Ты собираешься что-нибудь съесть перед выходом? — спрашивает он.
— Нет, — качая головой. — Я берегу аппетит для горячего шоколада и круассанов. Это традиция праздничного рынка в Силвер-Спринг.
Он морщит лоб.
— Мы поедем не на обычную елочную распродажу?
— Если я должна окунуться в праздничное настроение, то уж по-полной. Так что никакой простой площадки. Это целая рождественская деревня.
— О, радость миру, — морщится он.
Я надеваю пальто, шарф и тяну его за собой.
— Подумай так: любопытные глаза в этом доме не поедут с нами. Значит, отдохнем от всей этой показной нежности.
— Лично мне эта показная нежность нравится, так что ты не очень хорошо рекламируешь эту прогулку.
Я легонько толкаю его плечом.
— У меня такое чувство, что друзьями мы будем куда лучше, чем любовниками.
Легкость, непринужденность, полное безразличие — вот образ, который я держусь. Мое сердце на эти выходные заперто в коробке.
Эрик сбивается с шага.
— Странно это звучит.
Я делаю вид, что не слышу, и напеваю All I Want for Christmas Мэрайи Кери, пока мы идем к двери.
Я уже открываю дверь, когда мама окликает нас.
— Эй, увидимся там!
Я оборачиваюсь и моргаю.
— Где — там?
— На рынке. Мы с Николь хотим купить свечи в подарок новой семье, что въехала в дом Аббаси. Но не волнуйтесь, мешать вам выбирать елку мы не будем. Вы должны начинать свои собственные традиции.
— Как мило, Соня, — произносит Эрик, чуть ли не растекаясь от умиления. Потом протягивает мне руку и так широко улыбается, что видно серебристую пломбу от той самой детской кариозной дырки. — Пойдем, Пампки Вампки, пора творить воспоминания и искать идеальную елку.
— Я тебя Пампки Вампки по голове огрею, если ты не перестанешь называть меня этими нелепыми именами.
Он смеется.
— Да уж, лучше друзья, говоришь? Очень сомневаюсь.
Эрик и я идем по площади Ветеранов в центре Силвер-Спринг, оба в восторге от того, как это место превратилось в уютную рождественскую деревню. По краю площади стоят праздничные прилавки, накрытые красной тканью, а напротив городского здания возвышается временная сцена. Из динамиков, спрятанных за маленькими елочками у входов, льется праздничная музыка. Мы идем под руку — мама с Николь могут появиться в любую минуту.
— Ты бывала здесь в детстве? — спрашивает Эрик.
— Нет, только в подростковом возрасте. Кажется, место открыли, когда я училась в старших классах. Мы с подругами часто проводили здесь каникулы, катались на самом крошечном катке на свете. Но каток давно закрыли.
— Здорово. Теперь, когда я тут, понимаю, чем оно привлекает.
— Я знала, что тебе понравится, — говорю я и сжимаю его руку.
Мы проходим мимо десятка прилавков и подходим к моему любимому — Напитки и сладости Амелии. Я тут же выскальзываю из руки Эрика и встаю в длинную очередь.
— Я знаю, что возьму. Тебе что-нибудь нужно? Горячий шоколад? Круассан?
— Я просто попробую твой, — говорит он.
— Нет уж. Это целая церемония, и я хочу вкусить ее в одиночку.
— Ну и жадина, — протягивает он, потерев подбородок. — Ладно. Мне тоже горячий шоколад.
— Со взбитыми сливками?
— Конечно, я люблю сливки, — говорит он, и в глазах появляется томный блеск.
— Фу, прекрати. Сейчас стошнит.
Он начинает хохотать.
— Впервые согласен с тобой.
— Джулиана? Джулиана Силва? — раздается за моей спиной. — Это ты?
Я поворачиваюсь и узнаю знакомое лицо.
— Уилл Гэтлинг, неужели ты?
— Он самый, — улыбается мой школьный бойфренд.
— Вот это встреча! Сто лет прошло! — я обнимаю его.
Мы с Уиллом встречались детьми, не ждали, что будем чем-то большим, чем школьные влюбленные, и спокойно разошлись. Мне всегда было интересно, как сложилась его жизнь. Судя по тому, как Эрик застыл, я об этом ему когда-то рассказывала.
— Я так рад, что мы столкнулись! — говорит Уилл.
Женщина в очереди зло на нас смотрит — мы перегородили проход.
— Простите, — говорю я. — Проходите.
Она даже округляет глаза, доброта в длинных очередях в округе редкость, и сразу идет вперед.
— Ты тут зачем? — спрашивает Уилл. — В гости приезжаешь?
— Ага. Я теперь живу в Нью-Йорке.
— Подожди, я тоже! Нам точно надо обменяться номерами!
Эрик прочищает горло, будто я вдруг забыла о его присутствии. Нет уж. Я и так могу назвать количество раз, когда он прикусил внутреннюю сторону щеки, пока мы болтали с Уиллом. (Четыре.)
— О, Уилл Гэтлинг, это мой… — я кусаю губу, подбирая слово, но Эрик перехватывает паузу.
— Эрик. Ее жених, — говорит он и крепко пожимает Уиллу руку.
Уилл округляет глаза, потом переводит взгляд с него на меня.
— Оу. Простите, мы что-то увлеклись. Приятно познакомиться.
— Взаимно, — произносит Эрик с эмоциональностью робота, который уходит на ночной режим.